Оказалось, что «наружный» кабинет находился на втором этаже, между учебным классом для личного состава и актовым залом. Этот корпус весь был за территорией зоны, но соединялся с ней бетонными коридорами, которые мы только что миновали.
Мы поднялись наверх по затертым до каменного блеска ступенькам. На стенах красовались стенды с выдержками из приказов и инструкций, в том числе правила пожарной безопасности, куда без них. И всё это было удивительно нормально — как будто не переворачивается в этот день моя жизнь с ног на голову.
Или с головы на ноги встаёт?
— Разрешите? — майор сам постучал в дверь с золотистой табличкой: «Начальник ИК-35 полковник внутренней службы Гурьев Сильвестр Андреевич».
Хозяин кабинета встретил нас, развалившись в кожаном диване со смартфоном в пухлой руке и с кружкой чего-то горячего в другой.
Обстановочка внутри соответствовала статусу Гурьева. Широкий стол под красное дерево сверкал совсем не казенной роскошью. Напольные вазы размером каждая с первоклашку удивляли затейливым орнаментом, шкафчики в том же стиле на резных и кривеньких, как у карманной собачки, ножках.
И, как водится, огромный портрет вождя на стене. Не Ленина, конечно, современного вождя. Хотя первый для меня роднее как-то. Всю жизнь нас учили жить по совести, по-ленински, а потом захотелось перемен, и потеряли страну. В голове почему-то металлом зазвенели популярные в прошлом плакатные строчки Маяковского: «Ленин — жил, Ленин — жив, Ленин будет жить!» Тогда мы в это действительно верили.
Завидев меня, полковник резво поднялся, напялил китель зачем-то. Улыбнулся и протянул руку.
— Здорово, Саныч! Уходишь? Эх! Жаль! Как мы тут без тебя!
Затем незаметно кивнул майору, мол, свободен. Начотряда удалился, скоренько перед этим пожав мне на прощание руку.
— Ну, рассказывай… Есть где жить? Как с работой? Сейчас пенсии не дождешься, сам знаешь. Тебе сколько? Шестидесяти нет, считай молодой еще, пахать и пахать. Ха!"
"— Не беспокойся, все есть, Сильвестр Андреевич, разберусь, — я плюхнулся в кресло рядом с приставным столом.
— Деньги не проблема, на первое время хватит, а там заработаю — мозги не пропивал, руки-ноги имеются. И хата в наличии тоже имеется. Дочка присматривала в мое отсутствие.
— Что-то не рад ты, смотрю, Саныч? — полкан прищурился. — Расчета мало получил? Или что гложет? Ты скажи, я разберусь…
— Да нормально все, Андреич, — отмахнулся я. — Чему радоваться? У меня ведь почти все здесь осталось.
