Говорят, советские ученые специально разработали секретный состав полимера для корпусов отечественных телефонов, чтобы любой телфонопользователь — от мелкого клерка до министра — мог не стесняясь выражать свои эмоции и сбрасывать накипевшее от разговора напряжение ударом трубкой об аппарат.
— С кем это ты ругаешься? — спросил я дежурного.
— Да Трубецкой, растуды его в качель. Представляешь? Говорит, чтобы я сам шёл ловить Серого.
— Серого?! — я даже присел на краешек банкетки под стенд с устройством пистолета Макарова.
— Серов Андрей, по прозвищу Серый, — скучно протянул Баночкин. — Ну тот, которого ты не остановил. Вор-карманник."
"Меня как обухом по голове ударило… Я только что отпустил своего убийцу!
— Слушай, а где живет этот Серый? — сглотнул я. — Адресок есть?
— У Трубецкого спрашивай… Это самое… Мое дело маленькое — мне привели, я вызвал инспектора ПДН, пока она собиралась, шкет смылся. Все, Морозов, иди, не мешай работать.
— На ириски не налегай.
— Чего?
— Сладкое вредно, — кивнул я на пакетик с «Кис-кис» у него на столе и вышел.
А мысли крутились тёмным водоворотом. Серый… Гаденыш… Уже с малолетства по кривой дорожке идешь. Найду и прибью. Нет… Все таки он еще пацан. Я детей не трогаю. Если врага нельзя ликвидировать, значит, нужно… сделать его своим союзником. Ха!
Я же вор, в конце концов, найду общий язык с карманником. Нет… Не то… Не то я хочу с ним сотворить. Я вдруг почувствовал нестерпимое желание исправить судьбу Серого, чтобы он не превратился в такую гнусную гниду в моем времени.
Задачка непростая и явно не на один день или даже месяц. Тут нужно крепко подумать. Но для сначала его надо найти. Твою дивизию, это что, придется идти на поклон к Трубецкому? В падлу мне кланяться, тут другой подход нужен.
Я немного посоображал, придумал интересный вариант и направился в кабинет уголовного розыска.
Глава 16
Я подошел к кабинету с красной табличкой на двери: «Уголовный розыск». Это который в фильмах ещё так зловеще называют — угро. Как много в этом звуке для сердца русского слилось.
Как много в нем отозвалось.
Признаться, когда я начинал свою криминальную «карьеру», в те далекие времена угро (в том числе отпочковавшийся от них в девяносто третьем УБОП) были грозной боевой единицей, самой опасной из всех структур силовиков. Гроза и для положенцев, воров в законе, и для мелких жуликов и случайных залетных. Но когда милиция преобразовалась в полицию, и потом чуть позже, я заметил, как обмельчал опер.
