Глава 20
— А то не сходится, что один маленький паренек щипал граждан в автобусах, сам собою научился воровскому ремеслу и совершил, причём удачно, несколько краж, — я изобразил озадаченный вид. — Как-то не вяжется… Сам ли?
— Конечно, сам, — пожал плечами инспектор угро. — Ворюга тот еще. Не тупи, Морозов, ты же его и поймал.
Я прищурился.
— Антошенька, у тебя какое образование?
— Какая разница? — огрызнулся оперативник.
— А у меня школа милиции за плечами. Так вот, нам там преподавали одну интересную дисциплину.
Криминология называется. И знаешь, что наука говорит? Она утверждает, что в преступлениях, где определённый навык требуется, мастерство, так сказать, например — когда в деле карманники, каталы, мошенники, то малолетних преступников делают таковыми взрослые. Не сами они допетривают до всех премудростей воровских.
Я помолчал. Трубецкой что-то там хмыкнул.
— Сечешь, лейтенант? — тогда веско добавил я. — Сдается мне, что Серов не один работал.
— А с кем? — напрягся Трубецкой.
— Вот это я и хочу выяснить…
Антошенька решил положить мне руку на плечо, эдак по-наставнически, но я как бы нечаянно шагнул чуть назад, и она соскользнула.
Так что речь Трубецкому пришлось держать без отеческих жестов.
— Слышь, Морозов, ты там дров лишних не наломай… То есть, я к чему. Я сам разберусь. Я уже работаю в этом направлении, смотри, не сорви мне оперативную… э-э… комбинацию. Твое дело — по следу ходить.
— Вот и пойду по следу, — загадочно проговорил я и хмыкнул. — А ты что — против? Одно дело делаем…
— Мне-то что? Что хочешь, то и делай, — напряженно пробубнил оперативник, развернулся и ушел.
У меня получилось нагнать на него немножко стресса. Пускай ходит и голову ломает, что же я такого удумал. Когда человек напряжен и чего-то опасается, то ошибается чаще, на это и мой расчет. Пускай не расслабляется.
Я вернулся в кабинет, взял листочек с рационом Мухтара и пошел закупаться по магазинам.
* * *— Морозов! Саша! — окликнула меня комендант, когда я проходил мимо вахты. — Ты куда такой красивый?
Несмотря на ранний час, время-то восемь утра, Василина Егоровна Суровая уже была на посту.
Складывалось впечатление, что она работала бессменно, может, так оно и было.
— Известно куда, — подмигнул я коменде. — На службу! Все то, чем наш народ богат, бойцы милиции хранят…
Сегодня я принарядился. Нашел в шкафу белую рубашку с белыми погонами. Погладил и нацепил. Плюс фуражка и галстук. Смотрелся очень даже неплохо, по крайней мере, коменда это заметила.
