На ней три гаврика вытаскивают из конуры, встроенной в сарай, овчарку, похожую на Мухтара, но несомненно это была Эльба. Один из гавриков очень похож на меня, только без кителя. Второй, с небритой мордой — Пистон, третий, что в спортивном костюме — Ильич, у которого мы потом взяли бредень и мотоцикл.
— Ты… ты охренел, Морозов?! — выкатил на меня глаза шеф. — Ты сп**дил собаку председателя горисполкома?!
— Смотрите! — воскликнул Серый, тыча в фотку на рожу собутыльника Пистона и Ильича, на того, что был в очочках, а потом смылся и нам с псиной не помогал.
Рожа его отобразилась на снимке с краешку, ее я даже не сразу заметил.
— Это же Интеллигент!..
Глава 23
Немая сцена… Каждый думает о своем. Из оцепенения нас вывел Эрик Робертович.
— Это вопиюще! Сотрудник милиции ворует собаку! Я требую разбирательств! Я к прокурору пойду! Даже нет… не пойду, я его к себе вызову!
— Эрик Робертович, миленький, не надо вызывать прокурора, виделись же в субботу в бане все. Вот, выпейте, — Кулебякин протянул дражайшему гостю стакан с темной жидкостью.
— Это что? Чай? Почему холодный?
— Пейте, пейте, это напиток из Абхазии, мне коллеги привезли.
Рыжий глотнул и закашлялся.
— Это что, алкоголь?
— Напиток от сердца, от нервов и от плохих разговоров, — Кулебякин, как заправский тамада, заставил все же выпить председателя горисполкома.
Тот выглыкал полстакана, нос его налился вишней, а щеки порозовели, как у новорожденного поросенка. Но вместо того, чтобы теперь трезво оценить ситуацию, то есть поднять руку повыше да и махнуть на всё, он еще пуще разошелся.
— Уволить! Под суд отдать! — мерил шагами кабинет рыжий, видимо, «успокаивающее» на него действовало ровно наоборот.
— Разберемся, если надо, и уволим, и расстреляем, а потом еще и под суд отдадим, — суетился Кулебякин. — Уверен, что лейтенант Морозов нам все сейчас объяснит. Да, Морозов? Что молчишь?
— Я все объясню, но… Это служебная информация, Петр Петрович, — нагнал я на свою моську серьезность, как у Знаменского из «Следствие ведут знатоки».
— Не думаю, что гражданским лицам можно такое рассказывать. Сами понимаете… Гриф — два ноля.
— Да каким гражданским? Ты чего, Морозов, это же Эрик Робертович! Я к нему по понедельникам на планерку хожу!
— Да! Морозов, — взмахнул рукой, будто дирижер в экстазе, рыжий. — Я председатель гори… горииспролкома! И-ик! Немедленно выкладывайте! Иначе прокурора вызову! И-ик!
Он еще раз приложился к стакану.
