— Витька — это прокурор, — задумчиво проговорил я. — А кто такой Митрофан Палыч?
— Важный человек, Морозов, важный… Вот приедет, познакомлю тебя с ним. Ах да… чуть не забыл. Вот…
Майор протянул мне какую-ту отпечатанную писульку со штампиком главка. На самом деле областное УВД не носило приставку «главное», потому как область наша не была велика в размерах и по количеству горрайорганов в совокупности на главк не тянула. Но уж так принято было в Зарыбинске и в соседних районах — называть управление главком.
— Что это? — впился я взглядом в строчки, там что-то явно про меня говорилось.
— В главк тебя вызывают, — вздохнул майор, выудил из-под стола стакан и бутылку виски «Ред лейбл», плеснул без зазрения совести половину стакана, шумно выдохнул и заглотил жидкость без всякой закуски. Взял с тумбочки фуражку, шумно занюхал.
— Зачем?
— На внеочередную аттестацию, ядрён пистон.
— Это еще почему? Я же проходил недавно. При переводе. Расписывался еще за нее у Марии Антиповны.
— Аттестация-то внеочередная… — он тяжко вздохнул и выговорил: — Должность твою сокращают…
— Не понял… Как это — сокращают?!"
"— А вот так, Морозов.
Сам охренел, ядрёна сивуха! Эх… Чую, это они под меня копают… Через моих лучших сотрудников! — воздел Кулебякин палец кверху.
Глава 25
Кулебякин нахмурился, посмотрел в окно невидящим взглядом, а потом хлопнул по столу кулаком:
— А хрен им! Не уйду на пенсию! И ты оставайся, найдем тебе место в дорнадзоре. Не отдам тебя в область… У нас Казарян — единственный инспектор госавтоинспекции.
Нам еще единица положена, все выбить никак не могу. Дожмем область, внесем в штатку изменения, и будешь с палочкой, а не с собакой. Как тебе?
— Не хочу быть гаишником, — замотал я головой, — мне кинологом неплохо. И кому вообще надо сокращать мою должность? И кому надо вас на пенсию подталкивать?
Если только Кулебякина не паранойя одолела, с годами в этом кабинете. Но это всё-таки вряд ли — может, он и с прибабахом, но не упырь.
— Если бы знал, Саша, своими бы руками удавил! — Кулебякин по-богатырски, по-муромски вздернул к потолку кулаки, будто с Соловьем собрался биться прямо в кабинете.
А потом снова вдруг осунулся. Сник, усы в грустную подкову обернулись. Майор плеснул в стакан еще вискаря и протянул мне:
— Бушь?
— На службе не пью…
— Молодец, Морозов, правильно… а то уволю на хрен!.. Ф-ух! — шумно выдохнул он и заглотил выдержанный вискарь, как водку. Залпом и без всяких послевкусий и по нёбу перекатываний.
— Ну, ты это… не сдавайся.
