Дверь непростая — по-начальственному пухлая, среди всех других выделяющаяся, обита потрескавшимся черным дерматином, а наверху табличка: «начальник майор милиции П. П. Кулебякин».
— Да! — отозвалась голосом с хрипотцой приоткрытая щель за дверью.
Дежурный на удивление ловко протиснулся внутрь, открыв дверь ровно на столько, сколько требовалось для ширины его тушки. Тренированный, гад, к начальству хаживать.
Я проскочил за ним тоже без сложностей, мне и вдвое меньше пространства хватило бы.
— Чего хотел? — оторвал взгляд от расстеленного на столе «Советского спорта» майор лет преклонных, но по некоторым косвенным признаками — вполне себе еще мужик.
И по бабам ходок и выпить мастак. Таких престарелых котов, сразу видно. Взгляд живой и с хитринкой. Блеклые усы ровно подстрижены, как на выставку. Лысина тщательно зализана остатками выцветших волос. Чувствуется запашок парфюма советского пошиба: аромат сена и дубового мха.
Никак «Сашей» пшыкается? Популярный одеколончик, одобряю. Был раньше у меня такой.
Только никогда не мог понять, почему на этикетке и на коробочке морда утонченного французика (ну или другого евроГейца, их сейчас вообще не разобрать, ни по нациям, ни по гендеру). Я вот считаю, что на наши одеколоны надо ставить наши русские морды. Которые знают, как карбюратор перебрать, как траву покосить и, если что, могут запросто коктейль из этого самого одеколона забабахать. Например, советский коктейль «Александр III». Как щас помню, делается он просто: «Тройной» плюс «Саша» и без закуски.
— Петр Петрович, — вдруг чуточку вспотел дежурный. — Тут это самое… Морозова дружинники задержали.
От его былой бегемотской вальяжности не осталось и следа. Очевидно, начальник держал личный состав в строгости, как помещик крепостных, только сёк словом и крепким матом, а не розгами. Старлей напоминал сейчас испуганного школьника, который словно готовился услышать страшную фразу: «Так, а теперь убираем учебники и достаeм двойные листочки…».
— Морозов, ты чего натворил, дурья башка? — усталым взглядом уже в меня уперся майор.
— Ничего такого, гражданин начальник. На пляже загорал, подошли двое и…
— Ой, Морозов, ядрёна сивуха! — поморщился, будто от зубной боли, мент, — вечно у тебя причина какая-то. И какой я тебе «гражданин начальник»? Перегрелся? Иди уже с глаз долой, без тебя забот по самые гланды. Что встали?! Гребите отсюда, я сказал…
С одной стороны, я рад, что меня так легко отпустили, но с другой, я так и не понял, куда мне идти.
