Но по факту, кроме дежурной части ИК-35, там много находилось еще чего. Начиная от кабинетов оперативников и заканчивая психологическими лабораториями. Так было принято называть подразделения психологов. Лаборатории… А мы, значит, подопытные получается?
Сопровождавший меня начальник отряда сразу занял место в особом уголке, где он мог прослушивать телефонные переговоры подопечных.
Чтобы позвонить родным, нам приходилось писать заранее заявление на разрешение, да ещё с указанием номера абонента. Бумажку согласовывал начотряда и утверждал Хозяин, так называли начальника колонии полковника Гурьева Сильвестра Андреевича.
В переговорной терлись еще несколько зэков возле телефонных аппаратов, по виду напоминавших громоздкие ростелекомовские таксофоны.
Я занял свое место возле одного из приборов и услышал, как по соседству Шнырь разговаривал по телефону. Голос у него был необычно высокий, хоть и тревожный, всё равно радостный.
— Мам! Ты мне скажи… Дачу продали? Все получилось? Отлично! Ты денежки положи на карточку, не трать только.
Полинке в институт поступать нынче. Да и отцу операцию делать надо, куда уже тянуть. Бесплатно — сама знаешь, сколько ждать. Я тут тоже маленько заработал, на счете копится, как выйду, даст бог, дачку обратно выкупим. Не переживай, если что — другую возьмем. Еще лучше даже! Да нормально все… Ага… Работаю, пашу. Сам удивляюсь, никогда столько не работал. Но интересно… Спасибо тут одному человеку. Вор старой формации, что называется. Он мужик с головой, с администрацией контакт наладил и организовал у нас тут производство деревянных изделий на продажу.
Да ты его не знаешь. Морозов Александр Александрович.
Я стоял за спиной Шныря и слушал, как он обо мне своим домашним рассказывает. Шнырь меня не видел, как не видел Серого и Духаря. Ушлые уголовнички, пакостные. Те уже закончили телефонные переговоры и грели уши. О чем-то перешептывались.
Я взял трубку аппарата и набрал номер. Длинные гудки. Пи-ик, пи-ик… Долгие и, кажется, бесконечные.
— Алло, — наконец, раздалось на том конце провода.
— Доча, привет! — мои губы сами растянулись в улыбке, а сердце на миг замерло, а потом забилось чаще.
— Пап, привет! Ты чего звонишь? Случилось чего?
— Ну почему сразу случилось? Все хорошо у меня. Просто звоню…
— Слушай, пап, ты скоро выходишь… Но… Тут такое дело. Я не смогу тебя встретить. Извини.
— Как так? — опешил я. — Почему?
— Да мы с Рубиком в Сочи улетаем. Когда вернусь, не знаю. Ты ключи от квартиры у тети Маши возьми.
