Начало (Я есмь)

Но все равно мерзко внутри, и ноги подкашиваются от ужаса. – Память роя вмещает в себя вечность, память других существ лишь мгновение, в этом вся разница. Вы помните о своем маршруте, они нет.

– Ты как всегда мудр, древний, – королева проглотила главу станцию, сделала неуловимо быстрое движение, и Крин, мрачно наблюдающий за тем, как поедают его собрата, оказался у нее в лапах уже без головы, и продолжила свою трапезу. – Каждое твое слово доставляет мне удовольствие своим пониманием мира. Мне приятно встретиться с тобой.

Но я хочу узнать, почему ты убил больше пяти десятков моих созданий, чем они тебя разгневали или обидели, я чувствую их кровь на тебе.

Я напрягся, не зная, что отвечать. Это уже не болтовня, это обвинение. И что сказать? Прости, королева, я не хотел, все произошло случайно, я шел из спальни в туалет и мне под ноги попала пара тараканов, и я их тапком, потому что настроение было ни к черту, да и вообще не люблю насекомых, а тут еще и выпил, да Вика завизжала – так что ли? Ну или не пара попаласьна этот раз, а пятьдесят –разницы же только в количестве, я шел, они бежали…

– Вероятно ты имел на это право, – продолжила богомолиха.

– Но я все равно хочу знать причину.

– Они напали на меня первыми, – ответил я, с облегчением чувствуя, что кто-то снова пришел мне на помощь. В моей голове опять стали появляться явно не мои мысли. –Возможно, не узнали, а может просто не захотели узнавать, а я жестоко караю непочтение, ты знаешь об этом, королева. Кому как не тебе понять, почему я это сделал? Непочтение губит огромные миры.

Порядок превращается в хаос, и самые большие любители свободы погибают первыми, а в след за ними гибнет и все вокруг. Непочтение – это неуважение, а неуважение начало распада порядка.

– Я поняла тебя, – богомолиха доела Крина и задумалась. Сказать, что это было мерзкое зрелище, это ничего не сказать. Капли крови, куски тела, лохмотья тканей, которые кстати с пола сразу слизывала и съедала какая-то небольшая тварь, похожая на лохматую гусеницу. Я боролся с тошнотой, и пока мне это удавалось.

– Но это непозволительно, когда гибнут мои дети от собственной глупости. Мне кажется, я знаю, что сделать, чтобы это не повторялось. –Она щелкнула жвалами, и толпа насекомых за моей спиной расступилась. Я оглянулся и увидел, как двое золотистых вводят в зал Вику, выглядела она не очень хорошо, губы поджаты, на щеке царапина, в глазах злость и растерянность. – Это самка твоего нового вида?

– Да, – признал я очевидное. – Отпусти ее.