Начать сначала

С ним мне предстоит найти общий язык. Я неплохо ладил с детьми Ришшаса.

– Я не малыш и уже большой! – сердито засопел мальчишка. И неожиданно завопил: – Папа!

Он разглядел вдали аллеи парка фигуру крепкого шайраса на хвосте. Моего брата.

Тот хищно рывками спешил к своей семье, издалека разглядывая меня и признаки опасности. Я и сам бы делал так же.

В нос ударил знакомый аромат, когда шайрас приблизился. Запах был точь-в-точь таким, каким я его помнил. Шанриасс замер в паре метров от меня и неверяще вдыхал полной грудью.

– Брат? – прогудел он с недоверием.

И на мой кивок, уже не думая, приблизился и сжал меня в своих шайрасских объятиях.

– Я сейчас не такой крепкий, как ты, брат, – хрипло от эмоций просипел я, обнимая шайраса, самого близкого мне в космосе.

Ответом мне послужил смех, знакомый с раннего детства. Почти как мой.

– Родная, как ты? – переключился он на жену, как и раньше окутывая ее заботой.

Знаю брата и его щедрое сердце. Никто не смог бы так любить свою женщину, как он. Даже я.

– А теперь моя очередь, – окончательно придя в себя, твердо заявила Рай. Здоровый румянец вернулся на ее лицо.

Ей больше не требовалось доказательств. Приняла, что это на самом деле я. Обняла меня за торс холодными ладонями, доверчиво прижавшись щекой к груди. – Мы так горевали, когда думали, что ты погиб, Шасс.

Голос дорого́й для меня женщины срывался, а рубашка мокла от ее слез.

Шасс… С наслаждением слушал свое имя. Действительное мое, данное мне при рождении. Скоро и птичке оно станет известно.

– Я вернулся. И больше не уйду, – пообещал я им.

– Идем домой, – просто предложил Шанриасс, подняв моего тезку на руки.

***– Сына ждем, – с улыбкой поделился брат. Мы удобно расселись в их гостиной, окунувшись в спокойствие. – Уже пятый месяц. Может, и дочка когда-нибудь будет.

– Ну уж нет, Шанриасс. Попытка провалена, – пропела Морайя. Иголки колючей землянки не стали меньше за прошедшие годы. – Хочешь дочку, а сам нам снова сына заделал. Я-то знаю твой хитрый план и мечту о четырех детях. А неповоротливым пингвином ходить мне! – строго высказывала она, но при этом ее глаза искрились счастьем.

Брат смеялся, запрокинув голову. Улыбка сама по себе расцветала и на моих губах. Я был дома.