Зато если чуть отодвинуться, можно рассмотреть каждую черточку на лице любимого мужчины. Хищный нос. Чуть приоткрытые губы… Резко, будто наспех высеченные скулы. Складка между широких бровей – Клим даже во сне хмурится.
О чем твои тревоги, любимый? Могу ли я их унять?
Касаюсь пальцами переносицы, веду вверх, разглаживая морщинку. Клим вздыхает. Глазные яблоки под тонкими веками приходят в движение. Что тебе снится?
Веду ниже, невесомо касаясь. Зарастает он – будь здоров. Мы вместе меньше суток, а щетина, опускаясь аж до середины горла, ощутимо царапает пальцы.
Прохожусь по груди. Косым мышцам на животе. Он совсем не такой, как Игорь. Если тот – медведь, то этот скорее гепард. Запертый в клетке хищник.
Интересно, он всегда был таким? До слез обидно, что я не помню его в той жизни. Надо хоть фотки найти. Ладошка крадется ниже.
– Выспалась?
– Угу. А ты спи-спи, - шепчу и соскальзываю вниз.
– Нет.
С удивлением кошусь на его руку, мертвой хваткой вцепившуюся мне в предплечье.
– Почему? Ты не фанат минета?
– Не в этом дело.
– А в чем?
Мы схлестываемся взглядами. Я правда хочу понять, что не так. Почему он как будто… я даже не знаю, как это описать. Вижу же – хочется!
– Ладно. Сейчас. Я только резинку надену.
– Минет в презервативе? Ты серьезно?
– Яся… - цедит он и так кривится, будто его вдруг одолела зубная боль. – Не заставляй меня объяснять очевидные вещи.
– Прости. Но, похоже, для меня не такие уж очевидные. Ты дважды ласкал меня ртом. Почему я не могу сделать то же самое?"
"– Можешь.
Я сейчас.
И он реально отстраняет меня и начинает вставать!
– Сюда вернулся. Быстро! – рявкаю я. Видно, совершенно не ожидая от меня ничего подобного, Клим оборачивается. Что, милый, удивлен? Еще твердишь, будто меня знаешь! – А теперь внятно. Какого черта сейчас происходит?
Его немного взрывает. То ли мой гонористый тон, то ли сам факт, что от его нежной девочки сейчас остались рожки да ножки. Стерва ее сожрала.
– Ты что, не брезглива совсем? – цедит зло.
Вопрос настолько неожиданный, что даже моя стерва на несколько секунд виснет. А это – небывалое дело.
– В каком смысле? Почему я должна тобой брезговать?
– Я здесь четыре года сижу!
– И? У тебя есть основания полагать, что…
– Я чистый!
– Тогда не вижу никаких проблем. – Толкаю его в грудь, чтобы уж угомонился, и соскальзываю вниз. Не надо сейчас, чтобы он мне в глаза смотрел. Там слезы. Мы с моей стервой редко солидарны, но тут нас на пару размазывает.
