Над пропастью во лжи

Действительно, кажется, новая: новые кожаные сиденья, угодливо принимающие форму усталого тела, тонированные стекла, и потом еще цвет…

– Старую «Волгу» отдали завхозу, а вам решили выделить эту Красавицу. – Володя гордится новой машиной, как будто это его персональный автомобиль. – Недурная лошадка? – повторяет он хвастливо. – Сто пятьдесят лошадей, инжекторный движок, гидроусилитель руля, амортизаторы «Монро»…

Пока он перечисляет технические подробности, я, чтобы сделать ему приятное, раздвигаю губы.

Надо сказать, обязательный в нашей Организации «тренинг счастливой улыбки» я закончила с оценкой «отлично».

У меня были лучшие успехи в группе – пять баллов за искренность, пять за гармоничность, четыре – за умение пользоваться полученными навыками. Вообще, люди говорят, что у меня положительная улыбка. Я пользуюсь ею на полную катушку. Включаю в случае необходимости невидимый тумблер в мозгу, персонально ответственный за искренность выражения, и люди покупаются -оттаивают, проникаются доверием, тепленькими идут ко мне в руки… В конце концов, улыбка – это всего лишь обыкновенное сокращение лицевых мышц, и не стоит ему приписывать того особого значения, на которое так любят упирать романисты и психологи.

Включаю улыбку для Володи. Тот польщенно усмехается в ответ. Он гордится новой машиной, гордится тем, что ее доверили ему, гордится, наконец, мной, своим шефом.

– …Ваш статус в последнее время настолько повысился, что вас просто обязаны были обеспечить… Это мне сам управляющий хозяйством сказал, – сообщает он.

Думает, что мне будет приятно. Мне приятно – только чтобы ему стало приятно.

Машина резко виляет вправо, шофер ловко выруливает в узкий просвет между замешкавшимися машинами, отчаянно тормозит, когда этот просвет опасно сужается через несколько метров, и – точно вписывается в образовавшееся на долю секунды пространство. От резкого торможения тошнота подкатывает к горлу.

– Видите, какая маневренная? – хвастается Володя. – А какие тормоза мягкие, а?..

Киваю.

– Ну, как там Блэкуотер? Как там Америка? – через минуту интересуется он.

Включаю улыбку. Любопытно, он спрашивает об этом по личной инициативе или по инструкции особого отдела?

– Чудно! – на всякий случай отвечаю коротко. – Все было просто замечательно.

– Покажете орден, а, Марина Леонидовна? – просит он, на долю секунды поворачивая грубо вытесанную голову на основательной шее, красной и жилистой.

Достаю из сумочки небольшую коробку, протягиваю ему.