Над пропастью во лжи

– Гр-м, гр-ромче, – кажется, говорит она и, не договорив, зевает, показывая розовый язык с прозрачной ниткой слюны и желтые, совсем стершиеся зубы…

Однажды солнечным летним утром мать вернулась со смены и обнаружила дома мирно спящую в кроватке Маринку – одну! Мужа-растяпы нигде не было. Сначала Верка не заподозрила ничего дурного, только зло выругалась, решив, что Ленька, дурак, позабыл отвести Маринку на пятидневку. Однако куда же он сам подевался?..

Перемежая воркотню скулодробящими зевками, мамаша отвела дочку в садик и поспешила домой, подстегиваемая нехорошим предчувствием.

А мужа все не было…

Верку кто-то точно толкнул в грудь. Она кинулась к шкафу. Так и есть, все рубашки Леньки исчезли. И его лучшие парадные брюки! И выходной свадебный пиджак в серую полосочку!

– Ушел!

Верка в растерянности осела на кровать. Панцирная сетка жалобно пискнула под ее тяжестью и испуганно заткнулась.

– К учительше сбёг от меня! – решила она.

Уж она покажет этой очкастой грымзе, змеюке образованной, как чужих мужиков книжками сманивать! Внутри ее все приятно зудело от предвкушения скандала.

Вера подхватилась с постели и как была, простоволосая, в мятом после ночного дежурства платье, кинулась по поселку. Она спешила к дому разлучницы и только жалела, что сейчас утро, свидетелей скандала мало и некому ее поддержать.

– Ленька! – горланила Верка, мощными ударами сотрясая хилые барачные стекла. – Выходи, сукин сын, нечего от жены прятаться!

Лидия Ивановна появилась на крыльце – как всегда сдержанная, тихая, прямая.

– Леонида Макаровича здесь нет, вы ошибаетесь, Вера.

– Как же, поверила я тебе! Это ты в книжках вычитала, как чужих мужей приманивать? Своего мужика сплавила за длинной деньгой, дочку в интернат спровадила и пошла гулять налево! Ленька, выходи, все равно достану, домой верну!

Заслышав зычный голос, собрались ребятишки, бросив игру в казаки-разбойники, немногочисленные свидетели ссоры замедлили торопливый шаг по глухой уличной пыли.

Оттолкнув истуканом застывшую Лидию Ивановну, Верка ворвалась в дом с обыском.

Однако мужа там не оказалось. Кровать была тщательно заправлена, женское платье в горошек аккуратно висело на плечиках.

Верка заглянула на кухню – ее не проведешь! Но на столе сиротливо стояла единственная чашка с остатками чая и надкушенный бутерброд…

– Где же он? – растерянно пробормотала сыщица.

Еще немного поскандалив для проформы, она побрела домой, в общежитие, глотая досадливые соленые слезы. Где же муж, размышляла Верка по пути.