Над пропастью во лжи

После такой рекламы торговля пошла живее. Зазвенела мелочь, запорхали мятые рубли, перелетая из рук в руки, захрустел разворачиваемый шоколад.

Еще два вагона прочесали – и ноша Маринки стала легче. Но потом, в четвертом вагоне, как заколодило: народ ничего не берет, сытые пассажиры морды к окну воротят, Катькины прибаутки слушать не желают.

Маринкина напарница помрачнела, нахмурилась, что-то заподозрила. Вдруг застыла в тамбуре, как вкопанная, и кивнула подбородком на цветастый фантик на полу.

– «Заяц» здесь был, сердцем чую! Это он наши вагоны пробил, прошел перед нами с нашим товаром.

То-то я гляжу, народ уже сладкого наелся… Ну, сейчас я ему покажу! – рассвирепела Катька и стремительно помчалась по вагону, расталкивая пассажиров.

Маринка ничего не понимала: кто такой «заяц»? Безбилетный пассажир? Как он мог «пробить» вагоны? Но, не рассуждая, поспешила за товаркой вдогонку.

– Сейчас перегон большой, – объясняла Катька, задыхаясь на бегу. – Если на предыдущей станции он не слез, то мы его прижмем…

Пробежав три или четыре вагона, они услышали тоненький звонкий голосок, радостно вещавший во всю ивановскую: «Три тыщи за плитку – никакого убытку! А кто берет четыре штуки, тот дает десятку… Ой, рифму забыл!»

– Мой текст спер! – осатанела Катька.

Услышав за спиной дружный топот, шестнадцатилетний мальчишка с коробкой в руках испуганно оглянулся. Мгновенно поняв, откуда ветер дует, «заяц» со всех ног помчался по проходу.

– Стой, гаденыш! – бушевала «шоколадница»."

"Мальчишка скользнул в загаженный переход между тамбурами и затаился за тяжелой громыхающей дверью.

Вместо того чтобы позорно бежать, он применил военную хитрость: с размаху пнул ногой створку двери, так что железная махина пребольно стукнула по носу жаждавшую возмездия Катьку. «Шоколадница» на секунду остановилась, ослепленная болью, но, очнувшись, с утроенной энергией яростно рванула вперед.

«Зайца» они поймали в самом последнем вагоне, в тот удачный момент, когда поезд уже замедлял ход перед станцией, подрагивая на стыках пересекающихся рельсов.

– Попался, гаденыш! – злорадно усмехнулась Катька. – Будешь знать, как в моих поездах башлять, сволочь! – Вцепившись мальчишке в волосы, она немилосердно рванула на себя вихры.

Шоколадки растерянно посыпались на заплеванный, в потеках мочи пол. Грубые сапоги безжалостно топтали нежный товар.

Но парнишка оказался тоже не промах. Он так яростно лягался, что несколько раз заехал Маринке по коленке.