Над всей Испанией безоблачное небо (СИ)

А против 15-ти дюймовых пушек какие могут быть возражения!

Имелись и два французских крейсера, но как их испанские «коллеги» они скорее играли роль «массовки» в этом представлении, где главными героями были англичане. Против них португальцы не имели ничего плохого, сами прекрасно понимали, кто является «гарантом» их страны…

— Сеньор министр — только объявили по радио! Антониу Салазар вместе с правительством ушел в отставку, новый кабинет сформировал альмираньте Кабесадаш — список министров утвержден президентом Каморой.

— Этого и следовало ожидать, Луис, — адмирал кивнул своему главному адъютанту Пинсону, что за два с половиной месяца сделал феерическую карьеру, став из теньенте капитаном де фрегата. И еще раз посмотрел на «Худ», пришедший из Гибралтара. Там на всякий случай от итальянских провокаций англичане сосредоточили мощную эскадру из двух линкоров, авианосца, линейного крейсера и трех «графств» — вместе с испанским флотом, они представляли собой более могучую силу, чем все «реджина марине».

И задумчиво пробормотал, потирая пальцем переносицу:

— И каково сейчас Санхурхо и Моле⁈

Браганса"

"— Это «регулярес», сеньоры генералы!

Сообщение потрясло Эмилио Молу — он посмотрел на «хефе», но Санхурхо был совершенно растерян, в глазах плескалась тоска. Поражение мятежников в начале сентября обернулось разгромом — после капитуляции Африканской армии, выступления генерала Франко с призывом признать законное правительство, все осознали, что конец очень близок.

Какое продолжение войны с правительственными войсками⁈ Умами мятежников овладел один призыв — спасайся, кто может!

Отсеченная Наварра первой осознала эту необходимость, но лишь немногие «рекете» пошли в безнадежный поход, стараясь пройти скалистыми Пиренейскими горами. Обе наварские дивизии и португальцы сложили оружие, получив заверения, что расстрелов не будет. И действительно — казни не проводились, а попытки анархистов устроить самосуд с «линчеванием» были жестоко пресечены гражданской «гвардией».

К тому же никаких разрушений церквей не происходило, как и казней священников и монахов — их немедленно брали под охрану. Расклеивали повсеместно декреты президента Асаньи, в которых прямо указывалось, что католицизм, как религия, хотя и отделен от государства, но чувства верующих уважаются. Монастыри и церкви остаются за общинами и введении духовных пастырей, и как традиционные сферы жизни и культуры охраняются всеми силами государства.