Над всей Испанией безоблачное небо (СИ)

"

"— О таком говорить никому нельзя — сочтут безумцем. Такова участь всех прорицателей, и многих пророков — им всегда начинают верить только после их смерти. Хотя…

Пришедшая в голову мысль в любое другое время могла бы испугать моряка, который всегда истово верил в бога — кто пережил войну, и бушующие шторма, всегда верит воле всевышнего. И сейчас, вспоминая все виденное и пережитое в жизни, когда-то прочитанное, рассказы сослуживцев, он начал понимать, что с ним произошло.

— Иной раз перед смертью бог дает избранным им увидеть будущее.

Вот только люди не могут изложить пророчества полно. Рассказать об увиденном откровении сложно, потому говорят иносказаниями, да и сил на саму жизнь уже не остается. Но у меня есть две недели, чуть больше даже, а потому может быть, мне стоит написать?

Задав самому себе вопрос, адмирал покачал головой — Нострадамус с него не выйдет, да и катраны не запишет. Да и кому нужны эти «откровения», ведь это не остановит кровавую бойню, что будет тридцать с лишним месяцев терзать его многострадальную страну.

— Зачем мне все это поведано⁈

Асарола посмотрел на распятие, еще раз перекрестился, и тут в голову неожиданно пришла мысль, которую он прошептал:

— Или мне нужно остановить эту бойню в самом ее начале⁈ Выполнить присягу с оружием в руках, а, не безропотно принеся себя в жертву тем, с кем служил долгие годы, а они оказались клятвопреступниками⁈

И вот тут по телу разлилась такая жаркая волна, что разом ослабели ноги — адмирал с трудом опустился на кожаный диван, поглаживая дрожащими пальцами поседевшие виски…

Канарские острова

— Там где я, коммунизма никогда не будет!

Дивизионный генерал Франциско Франко слово в слово повторил фразу, которую сказал на прощанье президенту республики Асанье, отправляясь на Канарские острова.

Тогда он понимал, что захватившие власть после февральских выборов «левые» сделают все, чтобы и дальше ослаблять армию, недовольную их реформами, что давно превратились в бесчинства. И действительно — после отречения короля в 1931 году «красные» сделали все, чтобы ослабить армию. Процесс усилился в последние пять месяцев — под увольнения пошла половина офицерского корпуса, распущена военная академия в Сарагосе, которую ему приходилось возглавлять, из шестнадцати дивизионных округов осталось восемь — половина.

Единственное, что не успели сделать эти проклятые республиканцы, так это распустить Африканскую армию, которой он совсем недавно командовал.