И главное — роты моряков и милисианос взяли под полный контроль главные береговые батареи в Эль-Ферроле и Ла-Корунье — таких было четыре, в каждой по две чудовищных английских 15-ти дюймовых (381 мм) пушки системы «Виккерса», которые установили в одноорудийных башнях — по две на батарею. Все старые береговые пушки тоже взяли под контроль — в полку морской артиллерии сейчас милисианос было на половину больше, чем призванных солдат. Как и в двух других полках — инфантерии и морской пехоты — теперь внезапного мятежа можно было не опасаться…
Севилья
— Проклятье, я еле вырвался из западни, куда сам залез с головой! А теперь непонятно, как удержаться — обложили со всех сторон!
Рука надрывно болела — убитый им губернатор ухитрился прострелить предплечье.
Все же не штабным тягаться в перестрелке с отлично подготовленными карабинерами. Ранили в грудь одного из офицеров, тот выронил пистолет, и свалился мешком на пол. Губернатор Вилья-Абрайе промахнулся, хотя стрелял почти в упор — Кейпо де Льяно ударил его рукоятью «Астры» по голове, и «лоялист» потерял сознание, свалившись со стула.
А вот его адъютант оказался более метким — прострелил голову карабинера и был тут же изрешечен выстрелами в упор. Генерал Кейпо де Льяно посмотрел на оглушенного губернатора и его тяжело раненного подручного, но добивать не стал. И все потому, что торжествовать победу не пришлось — как только раздались выстрелы, в здание «капитании» со всех сторон полезли «штурмовые гвардейцы», а на площадь выехали два броневика.
Командующий округом их не обманывал, он действительно хотел арестовать заговорщиков, выполнив отданный из Мадрида приказ.
Потому пришлось оставить ему жизнь — ожесточать асальтос лишней кровью не хотелось, неизвестно как повернется мятеж. А то могут расстрелять сразу, как только попадет в плен, без суда и следствия. Прорвались из здания «капитании» с боем, выломав оконную раму. Однако до казарм 6-го полка он добрался в одиночестве — оба карабинера погибли, прикрывая отход генерала.
А тут вовсю кипел бой — полковник Мануэль Алленаги сам решил арестовать капитанов Флоеса и Агирре. Вот только те подняли на мятеж свои роты, однако увлечь на восстание весь полк не удалось — подошли милисианос, и не только уговорили впавших в смятение солдат и офицеров сохранить верность республике, но и заставили их сражаться с восставшими однополчанами.
