Онлайн-библиотека книг
Я даже не знаю, замечал ли он меня в это время или разговаривал сам с собой... В общем, я поняла, что он впутался в какую-то темную историю. Что-то они там воровали у себя на заводе, а его им никак невозможно было обойти, ну, ему и предложили долю. А у нас тогда как раз с деньгами стало очень туго: дочка учится, сбережения наши банк украл... Короче, он согласился. А потом, вроде бы, захотел на попятный, да ему уж не дали...
– Фамилии сообщников он называл?
– Нет, только Зверева.
– А после того случая вы с ним на эту тему не говорили?
– Нет. Подошла я к нему как-то раз с этим разговором: покайся, мол, да нас с дочкой пожалей...
– А он?
– А он только глянул этак исподлобья да и говорит: поздно, мать, каяться, теперь уж до конца...
Завод-то ведь у них не простой, знаете...
– Постарайтесь припомнить поподробнее, что именно он тогда говорил, – попросил Лямин.
– Понимаю, вот только подробностей-то и не было никаких.
Что-то про участок, про контейнеры... Я тогда, грешным делом, ничего не поняла, а теперь уж и не упомню. Вроде бы контейнеры эти самые они отправляли в какой-то Молодежный...
– Есть такой дачный поселок, – подтвердил Лямин.
– Вот-вот, дачный, – кивнула Сивцова.
Больше ничего существенного у вдовы Лямину узнать не удалось. Эта формулировка внезапно рассмешила лейтенанта, когда он торопился от подъезда к троллейбусной остановке. БОЛЬШЕ НИЧЕГО СУЩЕСТВЕННОГО! Это ж надо! Всего-то и есть, что убийство, убийца место, где он, вероятнее всего, скрывается, мотив убийства, да вдобавок ко всему этому еще и дело о хищениях на оборонном заводе, которое тоже можно считать раскрытым, поскольку известен, по крайней мере, один из его участников, плюс склад похищенного! А так – ничего существенного!
Лямин фыркнул, втискиваясь в троллейбус.
