– К чему это ты ведешь?"
"– Сивцов убит ударом ножа. Судя по размерам раны, эксперты утверждают, что это мог быть охотничий нож с длиной лезвия не менее двадцати сантиметров и шириной около пяти.
– Да это сабля какая-то! – сказал кто-то.
– Как по нотам, – покачал головой Сорокин. – Что ж, этого Зверева надо искать. Если он и вправду такой дурак, найдем мы его быстро. Тебе не показалось, что его жена что-то знает?
– Откровенно говоря, показалось, товарищ полковник, – сказал Лямин.
– Что-то она скрывает. Не знаю только, с какого конца к ней подступиться.
– Ладно, – вздохнул Сорокин. – Женой Зверева я займусь сам. Она хоть симпатичная?
Лямин скривился, но немедленно спохватился и сделал серьезное лицо.
– Да как вам сказать... – протянул он.
– Все ясно, – вздохнул Сорокин. – Уж к симпатичной ты бы нашел как подступиться.
По кабинету волной прокатился добродушный хохоток, которого полковник не услышал. Он был погружен в раздумья.
Сорокин по странному стечению обстоятельств знал то, чего не знал мальчишка Лямин и чего ему, милицейскому полковнику, знать, строго говоря, тоже не полагалось. Сейчас он уже не мог припомнить, при каких обстоятельствах ему стало известно, что контора, скрывающаяся под непрезентабельной вывеской опытно-механического заводика, производит на самом деле системы наведения для баллистических ракет. Однако он не мог ручаться за достоверность этой информации и уж подавно не мог ее проверить, но вся эта история ему очень не нравилась.
Сорокин терпеть не мог всевозможные военные тайны и в особенности людей, коим по долгу службы было поручено эти тайны охранять. Полковник считал, нигде, впрочем, не высказывая своего мнения, что люди эти процентов на пятьдесят заняты наведением тени на плетень, процентов на сорок – устройством своих финансовых дел и сведением личных счетов, и лишь оставшиеся десять процентов своего служебного рвения посвящают своим непосредственным служебным обязанностям.
Он всегда старался держаться подальше от всего, что связано с этими людьми, и очень не любил те нередкие, увы, моменты, когда интересы его ведомства пересекались с интересами могущественного департамента, который представляли эти люди.
'И ведь всегда у них так, – с раздражением думал полковник, прикуривая новую сигарету от окурка предыдущей.
