Надеюсь, она не узнает (СИ)

Интересно, и что увидел? Я знала, что до сих пор плохо выгляжу, хотя уже получше, чем пару недель назад. У Антонины Павловны я слегка отъелась, да и отдыхала больше. Кроме того, накануне я купила новое платье, чтобы пойти в ресторан с Киром — голубое, даже почти лазурное платье-футляр из плотной ткани, до колен и без фривольных разрезов. Если бы не легкомысленный цвет, его можно было бы назвать деловым. Волосы я по-хитрому заколола, почти убрав их к затылку — так, чтобы была видна моя длинная шея.

"Я и макияж сделала. Почти незаметный, но всё же макияж. В общем, с моей точки зрения, выглядела я вполне сносно, но что во мне видит Кир, для которого идеалом стала шлюха Милена — ну а как ещё назвать такую женщину? — чёрт его знает.

— Вер… — повторил Кир напряжённо, и я вздохнула — что ж, действительно, хватит отмалчиваться.

— Угу. Кто начнёт, ты или я?

Муж сглотнул, и я неожиданно поняла, что впервые в жизни вижу его настолько испуганным. Он не был в таком состоянии, даже когда меня увозили в роддом.

— Я… начну. Только… вопрос. Как много ты знаешь?

Стало смешно. Это он пытается понять, сможет ли приврать или придётся выкладывать правду?

— Думаю, что много. Я видела почти всю твою переписку за последние полгода. И с Миленой, и с Костей.

Кир кивнул, отводя взгляд, но я всё равно успела заметить, что в его глазах мелькнуло отчаяние. И какое-то звериное — словно у загнанного зверя, который не может понять, то ли его сразу убьют, то ли посадят в клетку.

— Тогда ты многое знаешь… И мне нет нужды объяснять изначальные мотивы…

— Да, нет нужды. Я отлично поняла, насколько несовершенна.

— Вер…

— Только не говори, что ты Косте писал это всё просто так, — качнула головой я.

— Я не буду врать, — почти огрызнулся муж. — Не перебивай меня, пожалуйста, я пытаюсь собраться с мыслями!

— Да без проблем, — съязвила я, и Кир, кажется, собирался сказать что-то ещё возмущённое — но тут принесли наш заказ, и ему пришлось на какое-то время заткнуться.

Повезло. Потому что, когда официант ушёл, Кир уже остыл и продолжил вполне мирно:

— Всё, что я нёс Косте, было для успокоения совести, Вер.