Онлайн-библиотека книг
«Чего молчишь?»
«А что я могу сказать? Мы уже говорили с тобой на эту тему. Не знаю я, в чём дело. Может, просто устала, а может, и нет».
«Думаешь, Вера могла узнать про Милену?»
Я фыркнула. Боже, два феерических придурка. Кирилл, блин, я про твою Милену узнала даже до того, как ты с ней переспал! Но тогда я ещё надеялась, что ты не станешь этого делать. Что выдержишь это испытание. В конце концов, соблазны — это нормально, особенно для мужиков. Но… не выдержал.
До сих пор помню, с каким восторгом Кир описывал первый секс с Миленой.
«С Верой я ничего подобного не испытывал», — так он тогда написал."
"Спасибо, любимый. Спасибо.
«Не знаю, — повторил Костя. — Но, даже если Вера не в курсе тебя и Милены, на счастливую женщину она точно не похожа. И виноват в этом ты».
Когда я это прочитала, меня на мгновение залило теплом благодарности.
Костя… иногда мне казалось, что он не одобряет действий Кирилла. Он никогда не говорил этого прямо, но порой что-то подобное читалось в его ворчливых фразах.
«Слушай, не начинай. Я знаю, что виноват. Но всё уже, Милену я бросил. Надо Веру теперь расшевелить как-то. Может, ей подарить что-нибудь?»
«Угу. Луну с неба достань».
Луну…
Я будто очнулась после долгого и вязкого сна. Выключила ноут и побежала в детскую, где умудрилась забыть свой телефон — хорошо хоть, он был на беззвучном режиме, — схватила трубку и посмотрела на экран.
«Привет, Луна. Готова к сеансу общения?))»
Хэнг написал это полчаса назад. Я быстро напечатала «да», но галочки остались серыми.
Пока ждала ответ, смотрела на спящую Катю. Тёмные волнистые волосы падали на лоб, скрывая от меня закрытые глазки — наружу торчал только сопящий носик. Пока дочка была больше похожа на мужа. Только глаза мои — тёмно-карие, Кирилл-то голубоглазый.
Когда-то давно я в эти глаза и влюбилась…
А началось всё, пожалуй, с Кости. Точнее, с первого сентября в первом классе, когда нас с ним посадили за одну парту.
— Солнцева, — шутила наша первая учительница, молоденькая и улыбчивая Ольга Васильевна, — тебе по фамилии положено сидеть рядом с солнышком.
Одноклассники хохотали, Костя краснел, как варёный рак, и мне тоже было неловко. И становилось не по себе каждый раз, когда кто-то позволял себе проходиться по его или моей фамилии, и тем более — по Костиной рыжей шевелюре. Она выделялась среди темноволосых и светлых макушек, будто огонёк костра в лесной чаще.
