Надеюсь, она не узнает (СИ)

Но через секунду поняла, что Кирилл, видимо, уж очень нацелен на секс, раз готов на подобные жертвы — укладывать Катю, мягко говоря, непросто. И да, я действительно рассчитывала спрятаться от него в детской. И фиг он меня оттуда выковыряет.

— Ты в мазохисты заделался, что ли? Нет, Кир, я сама. С тобой она до полуночи не уснёт, не привыкла же.

— Ладно. — Муж вздохнул и попытался поймать мой взгляд, но я старательно смотрела только на Катю. — Ты выходи, как она уснёт, хорошо?

— Хорошо, — соврала я, зная, что не покину детскую даже под дулом пистолета.

По крайней мере, не в ближайшее время. Кирилл ещё несколько дней назад трахал свою Милену, а теперь собирается трахать меня? Ну уж нет.

Я понимала, что вечно так прятаться не получится, но… ещё бы хоть недельку. А лучше — месяц. Сначала у меня будут месячные, потом скажу, что молочница началась, пролечиться надо. Да, так и сделаю.

Катя перед сном разбушевалась — утрамбовывалась почти час. Лениво сосала молоко из бутылки, рассматривая отблеск от ночника на потолке, хлопала глазами и даже не думала засыпать.

Как чувствовала, что я не хочу уходить от неё. В итоге задремала около одиннадцати, и я, выключив свет, упала на кушетку и потянула на себя шерстяной плед, которым укрывалась вместо одеяла.

Плевать на зубы и всё остальное. Утром, всё утром.

Кажется, я успела уснуть… потому что разбудили меня прикосновение прохладной ладони к щеке и почти неслышный шёпот возле уха:

— Вер, пойдём… Не надо здесь спать…

Чёрт! Притащился всё-таки.

— Я очень устала.

Иди к себе, а я тут останусь.

— Верунь… — Ладонь поползла ниже, сдвигая плед, накрыла грудь. — Очень хочу тебя, соскучился…

Хорошо, что в комнате было темно, хоть глаз выколи, иначе Кирилл обязательно заметил бы моё искривлённое лицо.

Соскучился он, конечно, да-да. Как будто у него было время скучать. То работа, то Милена. Весь в делах и заботах, не то что я.

— Кир, я устала безумно, — повторила для особо одарённых. — Давай… в выходные, хорошо?

А в выходные у меня будут месячные…

— Ох, Верунь… — выдохнул муж мне прямо в губы и тут же прижался к ним в каком-то абсолютно бешеном поцелуе.

Даже простонал что-то, почти до боли сжав грудь, и откровенно лаская мой рот жадными движениями языка.

Когда-то давно я сильно возбуждалась от подобной грубоватой нежности. Но сейчас всё было иначе — к горлу подступила тошнота, и меня едва не вырвало на мужа. В последний момент, вспомнив про спящую по соседству Катю, я загасила собственные ощущения.