Надеюсь, она не узнает (СИ)

28

Вера

Виноватая физиономия мужа преследовала меня следующие полчаса, пока я мыла Катю, старательно затягивая купание, чтобы расслабить разыгравшуюся дочь, и потом, пока переодевала её в пижаму, а Кир маячил рядом и пытался поймать мой взгляд. Противно было до ужаса, но я старалась не обращать внимания, сосредоточившись на Кате.

Когда укладывала дочку, завибрировал телефон. Скорее всего, это был Хэнг, и я бы с удовольствием ответила, но Катя висела на руках — пришлось повременить. Хотя после сегодняшнего дневного общения поговорить с ним как-то особенно хотелось.

Без двадцати одиннадцать Катя, допив молоко из бутылки, всё-таки задремала. Я переложила дочку в кроватку, выключила ночник и рухнула на кушетку, укрывшись пледом с головой. Потянулась ладонью к подушке, под которой лежал телефон, — думая ответить Хэнгу… Но не успела.

Дверь в детскую открылась, впустив в комнату полоску неяркого света из коридора, а заодно и Кирилла. Я едва не зашипела на него рассерженной кошкой, сдержалась только из-за Кати.

— Верунь, — прошептал муж, сев на кушетку рядом со мной, и попытался погладить меня по голове. Я дёрнулась, уходя от прикосновения. — Не сердись… Пойдём, а? Ну хватит уже здесь спать… Признаю, я накосячил. Прости меня, а?

— Ты за что просишь прощения? — прошипела я сквозь зубы. Как же хотелось врезать ему! Не до смерти, но хорошенько — чтобы очень больно было. Больнее, чем мне! — Я не понимаю.

Кир замер. Сглотнул. Он и сам, видимо, не понимал, за что просит прощения. Просто отыгрывал роль. Не совсем искренне, поскольку построена она была на вранье. Но талантливо.

— Я тебе с подарком не угодил, Верунь… — зашептал Кир, наклоняясь и пытаясь поцеловать меня. — И в целом мы мало общались… Даже не помню, когда у нас в последний раз был секс…

О, я помнила прекрасно. Секс у нас был до того, как в отдел Кира пришла работать Милена. Больше полугода назад. Потом он начал жаловаться Косте на то, что я стала свиноматкой и запустила себя, и я отправилась ночевать сюда.

— Пойдём, а? — Муж запустил ладонь под одеяло и принялся оглаживать мою грудь. Точнее, то, что от неё осталось. — Ну пожалуйста. Очень тебя хочу…

— С чего вдруг? — хмыкнула я, отталкивая его руку. — Я же плохо выгляжу. Не соблазнительно. Без макияжа и чулок. И вообще у меня ноги небритые.

Кир замер. Да… на эти «небритые ноги» я обиделась чуть ли не сильнее, чем на свиноматку.