Надеюсь, она не узнает (СИ)

Ехать было всего пятнадцать минут, но, когда мы наконец вывалились из машины, у меня возникло ощущение, что я провела в поездке как минимум полдня.

— Вот так и становятся чайлдфри, — пробормотал Костя, постучав себя по уху, в которое завизжала Катя, как только он попытался вытащить её из кресла. Вообще нам колоссально повезло, что пару месяцев назад Кир убрал его из своей машины, заявив, что всё равно мы с Катей никуда не ездим, так что нечего место занимать. Вспомнила я об этом только перед самой поездкой, и то благодаря Косте, который поинтересовался в мессенджере, как будем перевозить Катю.

Иначе пришлось бы заказывать такси или срочно бежать за новым креслом — у Кости-то ничего подобного в машине не имелось.

— Чайлдфри становятся гораздо раньше, — фыркнула я, взяв довольную дочь на руки. — Женщины ещё на этапе беременности, а мужчины — после первой бессонной ночи из-за кишечных колик."

"— Не говори мне таких ужасных слов, — произнёс Костя с настолько серьёзным лицом, что я рассмеялась. И почему-то подумала, что Кир наверняка не врубился бы, что мы шутим, и начал бы доказывать мне или Косте, насколько мы не правы.

Он вообще всегда был немного на другой волне. Хотя я бы не сказала, что у Кира нет чувства юмора… Есть, да. Но только отвлечённое от собственной персоны и его жизни. Он никогда не умел смеяться над собой или тем, что было для него важно, в отличие от нас с Костей.

Катя, увидев дедушку и бабушку, вновь завизжала, но теперь восторженно, и, пока свёкры тискали внучку, я тихо поинтересовалась у друга, который стоял возле двери с чемоданом и спортивной сумкой наперевес, останется ли он на обед.

Костя неуверенно покосился на Антонину Павловну, и она, то ли заметив этот взгляд, то ли услышав мой негромкий вопрос, решительно заявила, что голодным его не отпустят.

— Ам! — тут же сказала Катя, открыв рот и показав внутрь пальчиком. Свёкры моментально расплылись в умильных улыбках и засюсюкали:

— Ах, ты кушать хочешь! Пойдём скорее руки мыть и на кухню, у нас там су-у-упчик!

Счастливую и довольную Катю увели в ванную, а мы с Костей, переглянувшись, начали разуваться и раздеваться.

Я, порывшись в обувнице, нашла там свои гостевые тапочки, потом достала обувь и для Кости. Он попытался отказаться, сославшись на носки, но я решительно запротестовала:

— Ты что? Забыл, что у тёти Нины и дяди Лёши живёт очень пушистый кот? Ты через полчаса на свои носки столько шерсти наберёшь, что сможешь заняться валянием!

— Он ещё жив? — удивился Костя.