Он не знал, куда идет, – просто пошел по первой попавшейся дорожке. Оливия вела заведомо проигранную битву, но это – ее выбор. Если ей хочется проявлять упрямство из-за клочка земли, то кто он, Конор, такой, чтобы вмешиваться?
Но как же она будет справляться одна, без него, без его защиты? А ведь этот Джошуа непременно снова заявится сюда, чтобы угрожать ей. Но это не его, Конора, дело. Пусть приходит. А ему надо уезжать отсюда поскорее…
– Мистер Конор!..
Он остановился на мгновение, но тут же ускорил шаг– как будто, ничего не слышал.
Ему не хотелось сейчас видеть девочек.
– Мистер Конор, подождите нас! – прокричала Миранда, и он услышал за спиной шаги.
– Проклятие… – Конор остановился и обернулся, подчинившись неизбежному.
К нему по дорожке бежали Кэрри и Миранда. Бекки же, пытаясь выглядеть взрослой и сохранять достоинство, шла шагом.
Кэрри подбежала к Конору первая.
– Вы вернулись! – закричала она, прижимаясь к нему. – Я знала, что вы вернетесь! Я так и знала! – Девочка смотрела на него с восторгом.
– Неужели знала? – пробормотал Конор, изумленный такой непоколебимой верой в него. Увы, он совершенно не заслуживал ее доверия.
Тут к нему подбежала и Миранда. Малышка с радостным криком обняла его своими крохотными ручонками.
– Вы вернулись! А мы так испугались! Думали, что вы нас покинули!
– А я не испугалась, – возразила Кэрри, вцепившись в его руку. – Я знала, что вы нас не бросите.
«О Господи…» – мысленно простонал Конор. Он почувствовал себя бессердечным мерзавцем.
– А куда вы ходили? – спросила Кэрри.
– Где вы пропадали?
– Просто пошел прогуляться и заблудился, – солгал Конор.
– В следующий раз мы пойдем с вами, – сказала Миранда, обнимая его ноги. – Вы не заблудитесь, если мы будем рядом. Особенно – Бекки. Она никогда не заблудится.
– Да, верно, – кивнула подошедшая к ним Бекки. Она с улыбкой добавила: – Я никогда не заблужусь.
Конор посмотрел на сияющие личики младших сестер. Эти малышки смотрели на него с величайшим доверием, смотрели как на защитника.
«И как же они почувствуют себя, парень, если ты опять отправишься в путь, если не вернешься?» – спрашивал себя Конор.
Он чувствовал угрызения совести, однако понимал, что никак не сможет остаться. К тому же это не его дом. Эти девочки не его дочери. А Оливия не его жена. Да и не герой он вовсе. У него своя жизнь, и им нет в ней места. Он не должен испытывать чувство вины.
И все же он чувствовал себя виноватым. Чувствовал, черт возьми.
За завтраком Конор почти не говорил.
