На это сам Дмитрий несколько скис, но ответил, что ничуть не против, более того, он просто рад и даже счастлив будет меня лицезреть в любое время суток. И широко улыбнулся при этом, в знак искренности прижав свою руку к груди. Я с большим трудом заставила себя не побежать тут же в палату к Сюзанне, а степенно сообщить, что да-да, зайду, конечно. Да, вот как только появится свободная минутка, так и зайду, пожалуй. Про себя решив, что сделаю это только ночью, когда возмутитель моего душевного спокойствия гарантированно будет спать.
Собственно, так я и сделала. Зашла, убедилась, что молодой человек крепко спит всё на том же диване, положив голову на руки и глубоко и размеренно дыша. В лечении повреждённых при падении конечностей Сюзанны была явная динамика, впрочем, они и не вызывали опасения. Но кома… на все мои попытки достучаться до сознания, Сюзанна отвечала угрюмым молчанием или вялой нецензурной бранью. Что ж, ничего нового… радостного мало. Невольно я поморщилась своим мыслям и позади меня донеслось деликатное покашливание.
— Ну, как она, Надя? — спросил Дмитрий и окинул меня совсем не сонным взглядом.
— Вы напугали меня! — торопливо произнесла я и отпрянула подальше. — Вы же только что спали. Неужели я разбудила Вас?
— Извините, очень громко двигаетесь, — слабо улыбнулся он. — Любой бы проснулся.
Я извинилась, заверила, что шансы на выздоровление имеются и поспешила покинуть палату. И только спустившись в приёмник, осознала одну простую вещь: надо мной посмеялись! Я никак не могла потревожить сон Дмитрия своими манипуляциями.
Я же не живой человек, я двигаюсь бесшумно! Это что, была ирония? Мои губы против воли сложились в улыбку.
Н-да… могла ли я подумать, что следующее утро станет для меня началом конца? Впрочем, начиналось всё вполне обыденно — с ежедневной утренней летучки в кабинете у главного врача. Приёмка-передача смены была привычной, но необходимой рутиной, некоторое оживление внёс только наш гастроэнтеролог, который заявил, что целеустремлённые в своей яростной радости лечить интерны «обнаружили» у бабки Лианозовой дисфункцию печени и желчевыводящих путей и назначили ей столько анализов и не слишком приятных медицинских манипуляций, что есть неплохой шанс на то, что бабуся забудет про нас хотя бы на полгода.
За это время безрадостные воспоминания о процедурах сойдут напрочь, оставив в душе бабуси только тоску по больничным стенам.
