Надежный

— Да так, — отвечаю и прижимаюсь к нему всем телом, обвивая его за талию и втягивая запах.

— Эй, — он отстраняет меня и смахивает пару слезинок, скатывающихся с моего лица. — Что не так?

— Я такая дура, — говорю совершенно искренне, потому что действительно чувствую себя такой.

Я больная, потому что ушла. И если бы не авария, я уверена на все сто процентов, что не вернулась бы. И дальше тянула бы троих детей и работала в две смены, потому что гордая, независимая и побывавшая в браке, который трещал по швам с самого начала.

— Я в магазин, — говорю, отстраняясь от него. — Обещаю не разводить мокроту, — тихо говорю и иду за сумочкой.

Мы вместе уже три месяца. Малышки привыкли к нему, правда, папой все еще не называют. Просто “Даня” и все. Он не бесится, не нервничает, просто терпеливо ждет, когда придет то самое время."

"Мишка воспринял все гораздо хуже. Несмотря на объяснения, он все еще настороженно относится к Дане. Искоса смотрит на него, демонстративно не ходит с ним на прогулку, игнорирует попытки сближения.

А я не настояла и не поговорила с ним. Не проорала ему в лицо, что ни в чем не виновата, не устроила истерику, выдавая все свои эмоции. Возможно, нам не хватило именно этого?

Я собираю в корзину все, что написала в список, попутно прихватываю красивых зайцев для девочек и машинку Мишке. Расплачиваюсь на кассе и иду на выход, но в дверях сталкиваюсь с Игорем.

Пару мгновений мы просто смотрим друг на друга. А потом Игорь кривиться, как будто увидел привидение и отходит в сторону. Я иду домой и все время оборачиваюсь. Мне кажется, что он сейчас подбежит ко мне, схватит за горло и скажет, что я сука… стерва и дрянь, потому что посмела уйти от него.

Он действительно меня догоняет. Останавливает на полпути к дому и…

… просит прощения.

Я тупо смотрю на него и не понимаю ни слова.

— Лена, — он трогает меня за плечо. — Ты слышишь?

— Да, — тихо отвечаю, едва шевеля губами, потому что в одночасье в горле застряло множество ответов.

— Простишь меня?

У него все так просто. Будто это не он подложил меня под своих друзей, чтобы рассчитаться с долгами и спасти свою задницу. Будто это не он потом заплатил Диме за то представление, чтобы я навсегда осталась одна и несчастна.

— О каком прощении речь? — я горько усмехаюсь.