Николю, как другу императора и ярому приверженцу новой власти, пришло письмо от его величества с требованием немедленно явиться ко двору."
"В груди поселилось тягостное предчувствие. Что-то неладное витало в воздухе, отравляя каждый вдох. Я попыталась отогнать мрачные мысли, укрывшись в тихой гавани материнства, в заботах о ребенке. Но, казалось, сама судьба решила испытать меня на прочность. Вселенная, словно злобный шутник, готовила новый удар.
Спустя несколько недель я тоже получила весточку от супруга.
По приказу короля Николь написал письмо с просьбой присоединиться к ним. В нем он сообщил, что таково желание короля и отказаться невозможно.
— Но я не могу ехать! — жалобно воскликнула я, глядя на ползающую среди подушек дочь. — Лалия еще слишком мала для путешествия.
— Оставь ее здесь, — матушка отмахнулась от моих слов. — Само собой, брать ее в дорогу нельзя. Ей хорошо здесь, дома.
— Но кто будет ее кормить, мама? Ей ведь всего шесть месяцев, ее еще не отняли от груди!
— В деревне полным-полно женщин с грудными младенцами и лишним молоком.
Взять хотя бы жену мельника! У нее груди, как ведра, и она вечно жалуется, что ее сынишка оставляет молоко. Ты должна ехать к своему мужу, Надэя. Я сегодня же велю Энае переселиться в замок со своим ребенком. Рухорд хоть немного отдохнет от ее болтовни. Прими настой, чтобы молоко пропало, и перевяжи груди, Надэя. Когда доберешься до Саркота, Николь будет очень рад, — окончила она с широкой улыбкой.
Слова матери резанули, словно лезвием.
Но голос разума, подкрепленный властным тоном матушки, твердил свое. Указ императора. Невозможность отказа. Долг перед мужем. Все это давило, душило, не оставляя выбора.
Я поднялась с кровати, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и внутреннего напряжения. Нужно было собраться. Нужно было сделать то, что должно.
— Хорошо, матушка, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сделаю, как ты говоришь.
Матушка облегченно вздохнула и погладила меня по плечу.
— Вот и умница. Все будет хорошо, Надэя. Ты увидишь.
Но я не видела. Я видела лишь размытое будущее, полное неизвестности и тоски по маленькому комочку, оставленному здесь, в родном доме. Дурное предчувствие так и не оставило меня ни на мгновение.
В тот же день Эная, как всегда шумная и говорливая, перебралась в замок со своим сыном. Она без умолку благодарила меня и мою мать за оказанную честь, не замечая, как я отворачиваюсь, чтобы скрыть слезы.
