Обычно Танита, хоть и исполнительная, всегда задавала уточняющие вопросы, проявляла интерес к деталям. А тут — простое ""хорошо""."
"Я пристально посмотрела ей вслед. Странно. Ее слова звучали убедительно, но что-то в ее взгляде выдавало неискренность. Хотя, если посудить логически, в ее глазах я не увидела ни радости предвкушения, ни облегчения от предстоящего отдыха. Лишь привычная, вышколенная покорность. Это насторожило, заставляя меня занервничать.
Настоящее время. Саркот. Замок Вимаро
Замок Вимаро оказался еще более запущенным, чем образ того замка, который я хранила в своей памяти.
Трещины, словно морщины на лице старика, избороздили серые стены. Плющ, некогда, вероятно, живописный, теперь разросся безудержно, скрывая под собой целые участки кладки и напоминая скорее о болезни, чем об украшении.
Я помнила его рассвет, где он гордо возвышался над долиной, словно каменный страж. Осознавало, что годы вряд ли пощадят его стены, но не думала, что время будет к нему столь беспощадно. В моем воображении он был полон тайн и величия.
Но реальность оказалась жестокой.
Ворота, когда-то, наверное, кованые и внушительные, теперь ржавели, скрипя на ветру, словно жалуясь на свою участь. Один из охранников спрыгнул с коня и принялся их открывать. Они поддались с трудом, издав такой звук, что мне показалось, будто мы разбудили спящего великана.
Внутри, за воротами, царила еще большая разруха. Двор, заросший бурьяном, скрывал под собой остатки мощеной дороги. Спустившись по ступенькам кареты, я чувствовала, как под ногами хрустнули осколки битой глиняной утвари и обломки камней.
И все же, несмотря на запустение, в этом месте чувствовалась какая-то особая, мрачная красота. Ветхие стены, пропитанные историей, шептали о давно минувших днях, о рыцарях и дамах, о битвах и пирах. И я, завороженная, не могла оторвать взгляд от этого печального, но величественного зрелища.
Ох, это чувство... как будто ныряешь в старую, запыленную шкатулку с воспоминаниями. Сначала — легкий испуг, словно боишься потревожить что-то хрупкое, давно забытое.
Потом — любопытство, как у ребенка, которому разрешили играть с мамиными украшениями.
Внутри все начинает вибрировать. Давно забытые запахи, звуки, образы, даже ощущения на коже — все это наплывает волной, стирая границы между ""тогда"" и ""сейчас"". В голове мелькают обрывки фраз, лица, события, словно старый фильм, который крутят на перемотке.
Самое странное — это двойственность. Ты одновременно и наблюдатель, и участник.
