Не то чтобы я видела кого-то конкретного, просто какое-то странное покалывание, словно кто-то сверлит меня взглядом. Я невольно оглянулась, стараясь не выдать своего беспокойства. Ничего. Пусто.
""Наверное, у меня просто разыгралось воображение,"" — подумала я, с легкой усмешкой стараясь убедить себя в этом. Я подстроилась под шаг мужа, пытаясь отвлечься."
"И тем удивительнее, и страшнее, было осознать, что мои ощущения не были плодом фантазии. Стоило нам только влиться в плотную толпу, как все произошло в мгновение ока.
Резкий рывок, и моя сумочка вырвалась из моей руки, исчезнув в людском потоке.
Все произошло настолько быстро, что я растерялась. И не мудрено, все же первые попала в такую ситуацию! Но не Николь. Громким командным голосом от отдал приказ нашей охране:
— Найти вора!
Я же стояла, как громом пораженная, не в силах поверить в случившееся. Сумочка! Там были не только деньги, но и купленная мной аджика. Если с пропажей монет я еще могла смириться, но не с любимой приправой!
Вокруг меня вдруг поднялась какая-то суета.
Люди зашептались, тыкали пальцами. Я почувствовала на себе множество взглядов. Некоторые смотрели с сочувствием, в их глазах читалось беспокойство. Другие же, наоборот, не могли скрыть злорадной усмешки, словно наслаждались чужой бедой.
Я не понимала, что происходит, пока не увидела, как сквозь толпу пробирается охранник. Он крепко держал за руку вырывающегося мальчишку. Худого, грязного, одетого в рваную одежду.
Стало понятно, что именно он был причиной всеобщего внимания.
Увы, какая бы ни была победа в войне, она всегда оставляет за собой горький привкус. Триумф, выкованный в огне сражений, неизбежно омрачается трагедией. Тысячи сирот оказываются без крыши над головой и... без самого главного — без родителей. Их маленькие жизни, только начавшиеся, уже искалечены потерей, а будущее кажется туманным и полным неопределенности. Война забирает не только жизни солдат, но и детство у тех, кто остался жить.
Охранник подвел мальчишку прямо ко мне и протянул мою пропажу. Мальчик опустил голову, пряча взгляд под спутанными волосами. Он казался испуганным и подавленным, но не сдавшимся под гнетом обстоятельств.
— Отрубить руку! — кто-то крикнул в толпе.
— Выпороть! — поддержал его другой.
— На плаху его, чтоб остальным неповадно было! — поддержал третий.
Я едва не задохнулась от возмущения.
