Как это возможно? Отнять самое ценное — жизнь?! Из-за какой-то сумочки, пусть даже и моей?! Неужели эти люди действительно считают, что это соразмерное наказание?
— Да вы в своем уме?! — выкрикнула я, не в силах сдержать гнев. Мой голос, хоть и не был громким, прорезал гул толпы, заставив многих обернуться. — Он же ребенок!
— Он вор! И должен быть наказан! — пробасил вышедший из толпы неимоверно упитанный и обрюзгший мужчина, явно никогда не знавший голода.
Меня словно ледяной водой окатили. Нет, что за нравы, что за порядки?! Нет бы помочь сироте! Как можно так бездушно судить, не зная обстоятельств? Разве не лучше протянуть руку помощи, особенно когда речь идет о ребенке, лишенном семьи?
— Это не ваше дело, уважаемый тан.
Мы сами разберемся во всем, — громко заявил Николь, уловив мое настроение.
Я с благодарностью посмотрела на мужа и, велев охраннику проводить нас в знакомой таверне, обратилась к Николь:
— Если ты не против, то я подожду тебя в таверне, где мы обедали. Мне надо кое-что прояснить и…
— Я понял тебя, Надэя, — усмехнулся Николь, — но пойми, всем не поможешь.
— Возможно, и так, — возразила, не желая отступать. — Но разве это повод даже не пытаться?
Николь покачал головой, зная, как упряма я бываю в некоторых вопросах.
— Делай как знаешь, Надэя. В твои дела я не буду лезть, если только они не станут мешать нашей семье.
Я с благодарностью посмотрела на мужа. Все же мне очень повезло, что король решил подарить ему Шорхат, не зная о том, что у имения есть законная владелица! Наша с ним встреча была предопределена самими богами, и я была благодарна им за столь ценный подарок.
Николь отдал приказ сопроводить меня и пойманного воришку к таверне. Толпа возмущенно зароптала, но, слава богу, лезть с разборками не стала.
Глава 16
За весь путь, что мы проделали от площади до таверны, воришка не проронил ни слова. Я тоже не стремилась завести с ним душевный разговор. Во-первых, рядом было много свидетелей происшествия, а во-вторых, мне бы не хотелось, чтобы о способностях мальчика узнали посторонние.
Несмотря на обстоятельства, но я не упустила возможности рассмотреть ребенка. На вид ему было лет двенадцать, а то и меньше. Долговязый и неестественно худой. В принципе, понятно почему. Вряд ли он от хорошей жизни промышлял грабежом.
Когда мы вошли в таверну, шум и гам ударили в уши. Я повела мальчишку в самый дальний угол, где за небольшим столиком можно было уединиться.
