Жители Шорхата, привыкшие к суровым условиям, с удивлением и благодарностью наблюдали за этими чудесами.
Но что было самым удивительным, так это расположение оазисов. Они неведомыми силами образовали одну единую цепочку, основание которой стала новая крепость, возводимая нами по приказу короля."
"Строительство оной шло полным ходом. Камень за камнем, шорхатские мастера возводили не просто оборонительное сооружение, а символ новой эпохи. Крепость, словно якорь, закрепляла цепочку оазисов, превращая их в единую, живую систему обороны.
Каждый ручей, каждое озеро, каждый клочок зелени теперь служил не только источником жизни, но и стратегическим пунктом. Пустыня, как и сама крепость, стало тем сдерживающим фактором от врагов Шорхата, о котором мы и мечтать не смели.
Николь вместе в таном Кедаром каждый день пропадал на стройке, контролируя возведение стен и укрепление подъездных дорог. Я же вместе с матушкой была занята благоустройством спален для новых жителей Шорхата.
В один из таких дней матушка, скрывать правду от которой я посчитала кощунственным пренебрежением по отношению к доброй женщине, что подарила мне семью и материнскую любовь, неожиданно завела разговор об Ансаи.
Вопреки моим ожиданиям, матушка не одобрила мое решение и крайне негативно восприняла весть о том, что дочь леди Антаи будет жить с нами. Даже тот факт, что вместе с ней приедут пятнадцать сирот, прошел мимо ее сознания, а ведь она была недовольна, когда я робко поинтересовалась ее мнением о их жизни в замке.
— Уму не постижимо! Как ты согласилась на такое безумство?! О чем думала, приглашая дочь кровного врага к себе домой?!
Я поморщилась и промолчала, не желая вступать в спор. Но матушка не сдавалась, выводя меня на эмоции, словно вознамерилась получить от меня развернутый ответ.
— Неужели недостаточно того, что ты предложила дочери этой женщины щедрые дары? Неужели ты еще обязана принимать ее в своем доме?! Ну не чудесно ли это! Мы должны будем терпеть ее общество пять лет, прежде чем она достигнет своего полного совершеннолетия!
Я прикусила губу.
Приглашая сводную сестру пожить в замке, я ошиблась с расчетами. До сих пор не могла привыкнуть к тому факту, что совершеннолетие в этом мире наступает в двадцать один год.
— Дочь не в ответе за дела своей матери, матушка! — строго воскликнула я. — К тому же нам не стоит забывать, что она, как и я, — дочь Кандена Сан-Данара, графа де Вимаро.
