Надсада

На картинках твоих простые, ничем не знаменитые люди, какие есть в каждой деревне, районе, области. Короче, наши присаянские глухомани. Неужели ж они могут быть интересны тому же московскому посетителю выставок? Я могу понять, когда человек желает иметь в своей домашней коллекции портрет известного человека, о котором телек весь день горгочет, а кому, скажем, нужен портрет старого Воробья? Кому интересна простая бабка из поселка Ануфриево – поселка, о котором и в Иркутске не знают, не то что в Москве – я беру, к примеру, картинку, где моя мать встречает корову? И что за сюжет такой – бабка встречает ко-ро-ву?.

. Дело это самое обычное, каким испокон веку занимались в сельской местности.

– Твоя мать, Татьяна Маркеловна, не просто женщина или, как ты назвал ее, – бабка из поселка Ануфриево, она сама соль и суть своей страны, – продолжал спокойно отвечать Николай. – За ней – многотрудная доля женщин России вообще. Образ ее – типичен для России, потому каждый или почти каждый, кто будет смотреть, как ты выразился, на картинку, будет вспоминать и свою мать, и матерей своих близких, знакомых – во всяком случае мне, как художнику, очень хотелось бы, чтобы так оно и происходило, и тогда я буду знать, что задачу свою выполнил.

Возьми хотя бы прошедшую войну. Это благодаря таким женщинам, как твоя мать, мы победили фашистов. Это они здесь, в тылу, сплотились в такую единую силу, противостоять которой было невозможно. Ведь это они поставляли снаряды, вооружение, продовольствие, одежду и все остальное, без чего солдат не мог выполнять свою ратную работу.

– Ну а этот недоделок Воробей: чем же он знаменит?

– Воробьев Иван Евсеевич, Володя, вовсе не недоделок, и вообще я попросил бы тебя подбирать выражения. Я ведь понимаю, что тебе эти картинки – до фонаря. А коли не подходят под твои стандарты, так хоть поглумиться, покуражиться, поерничать. Тебе бы в Средние века родиться где-нибудь в Испании: с твоей деловитостью ты быстро добился бы какого-нибудь высокого церковного чина и вот тогда бы всласть порезвился, посылая нашего брата-художника на костер.

– А что: видеть, как корчится в огне твой недруг, – сплошной адреналин в крови. А в общем-то не обращай внимания, сегодня я не в настроении…

– Мне, честно говоря, на твое настроение наплевать, – начинал злиться и Николай. Губы его при этом тронула характерная для отца усмешка. – Если пришел поговорить, то говори нормальным языком, а нет – я не задерживаю.