Надсада

Вы ведь помните, как он стал применять лебедочный метод заготовки, хотя метод был фактически запрещен.

– Скажем так: был подвержен критике, как экологически себя не оправдавший. Официально же его никто не запрещал, – несколько осипшим голосом парировал кандидат в мэры.

– Согласен. Но ведь когда лесина летит по склону горы, то сметает она на своем пути все – подрост, ягодники, муравейники и тому подобное. Вред от такой заготовки – не подсчитать.

– Петрович, говори по существу! – выкрикнули с задних рядов.

– Я и по существу скажу.

Курицин понял, что как раз и нельзя позволять Чернову развить свою мысль. Он поднял руку, как это делал, когда приходилось говорить с рабочими, и жест этот на сидящих в зале подействовал почти магически. Люди притихли, приготовились слушать.

– Вы же, Василий Петрович, знаете, что не от хорошей жизни пришлось применять тот метод. В низинах остался тонкомер, а на тонкомере плана не сделаешь. Людям же надо платить зарплату, прогрессивку, и другого пути сделать план у леспромхоза просто не было.

– При пожарах все помогали – не то что сейчас! – крикнули из зала.

– Правильно, помогали, – согласился и Курицин. – Только смотря как. Можно дать бульдозер и – забыть. Я же сам бывал на пожарах, организовывал людей, средства тушения, мой леспромхоз подвозил обеды.

По лицам в зале Курицин видел, что настроение людей начинает складываться в его пользу, как бы в его поддержку начал говорить и Чернов.

– Хозяин ты, Виктор Николаевич, неплохой, я это сам могу подтвердить – много раз бывал у вас в лесосеках. И саженцы мы у вас в леспромхозе почти что задаром брали, и семена. Но только где он теперь, Ануфриевский леспромхоз? Все передано частнику. А частнику – известное дело, только прибыль нужна.

– Где леспромхоз?! – поддержали из зала.

– И тут позвольте не согласиться с вами, Василий Петрович, – уже полностью владея собой, отвечал Курицин. – Леспромхоз, как вы знаете, был обанкрочен вместе с другими предприятиями лесодобывающей отрасли, и тут уж, извините, такая политика государства.

Курицин сделал паузу, прошелся вдоль стола, обогнул его и встал против сидевших, приготовясь загибать пальцы.