Надсада
17 прочтений
Бабенок из тех, которым до всего дело, а потому не пропускающих ни похорон, ни пожара, никакого нового человека, чтобы уж потом перемывать косточки с себе подобными, шастая из избы в избу, потому как в дому собственном никогда не водилось порядка.
Однако подходили и такие, кто с давних пор отмечен был посельщиками своей озабоченностью о собственном добре. С такими Курицину даже было интересно, потому как ожидал он от них вопросов самых что ни на есть пустых и общих. Веселел лицом, крепчал хорошо поставленной речью взращенного городом человека, ошарашивая собравшихся осведомленностью и остротой суждений.
– Вот вы решили выставить свою кандидатуру на должность мэра района, а как, к примеру, собираетесь восстанавливать сельское хозяйство? – вопрошал иной умник из местных.
– Сельское хозяйство в России восстанавливают только дураки, – бил наповал оппонента своим ответом кандидат.
– Как это – дураки?.. – не понимал вопрошающий.
– Да – так. Дураки – и все тут.
– По-оясни-ите, уважаемый…
– Поясняю лично для вас.
– И что с того выходило? Надой на корову в сутки на колхозной ферме был не более пяти-семи литров. Так было или не так?
– В то же время сколько вы, например, надаивали от коровенки в собственном подворье? А?.. Сколько? – наступал Виктор Николаевич.
– Литров двадцать – двадцать пять.
– А вам лично кто-нибудь выделял средства для того, чтобы вы развивали личное хозяйство?
– Ни-икто… – отвечал, запинаясь, умник.
– И вам теперь непонятно, почему так происходило: на колхозном дворе – пять литров, на собственном – двадцать пять? – спрашивал кандидат и сам же отвечал: – А потому, что на собственном вы работали, а на колхозном – били баклуши.
– Так уж и бил, – не соглашался умник. – Я знак имею – победителя социалистического соревнования.
Народец в зале начинал шевелиться, и вот кто-то произносил неприязненно:
– Ты б, Васильич, помолчал о своих заслугах. Не перегнулся на колхозном-то, все под себя огребал да на себя тянул…
– А ты, Петлехин, водяру жрал, потому и гол как сокол! – огрызался тот, кого назвали Васильичем.
– Може, и выпивал, но тока тогда, када страды не было. А в страду – из трактора не вылазил. Ты б с мое погорбатил, дак морду таку не наел.