Собственно говоря, это все, что я пока выяснила, но продолжу сбор информации…
Я так разволновался, что, совершенно позабыв о приличиях, перебил Нору:
– Вы только послушайте теперь, что я вам расскажу!
Спустя некоторое время Элеонора сказала:
– Хорошо, рысью несись к этой Московской и постарайся вытрясти из нее нужную информацию. Похоже, она наврала тебе не три, а сто три короба.
Сунув телефон в карман, я пошел в сторону харчевни, где сидели дамы. И как прикажете избавиться от спутниц?
– Где мои лекарства? – простонала Николетта, прикладывая пальцы к вискам.
Я положил перед ней пакетик.
– Вот.
Маменька вытащила две упаковки и завопила:
– Ты издеваешься, да? Ведь я сто раз позвонила и приказала, не гутталакс, не имодиум, а цитрамон!
Я с недоумением уставился на лекарства. Действительно! И как только я дал маху? Хотя этот казус вполне объясним. В свое время я активно интересовался психологией, прочитал много книг, в том числе и те, которые были посвящены тестированию. Так вот, очень хорошо помню такую шутку.
Если вы зададите человеку элементарный вопрос: «Какого цвета огонь?», то услышите в ответ: «Красный». Кивнув, продолжаете: «А теперь скажи, какого цвета кровь?» Естественно, услышите: «Красная». Не останавливаясь, спрашиваете: «Какого цвета крест, нарисованный на машине „Скорой помощи?“» Ответ, думаю, понятен. Теперь внимание – главный вопрос: «На какой свет следует переходить улицу?» Так вот девяносто людей из ста тупо выпаливают: «На красный». Этот прием охотно используют те, кто ведет переговоры: сначала усыпляют бдительность противоположной стороны, а потом заставляют ее совершить оплошность.
Не верите мне? Можете сами попробовать. Дело не в моей глупости, а в назойливости Николетты, безостановочно бубнившей: «Только не гутталакс и не имодиум».
Маменька просто вбила мне в голову эти названия.
– Немедленно иди за цитрамоном! – скомандовала Николетта.
Я встал и двинулся к двери. Нет, я плохой сын. Отчего мне хочется сейчас убить Николетту? Сказано же в Библии: почитай родителей.
Надо постараться справиться с собой. Может, заняться аутотренингом, твердить про себя: «Люблю маменьку, люблю маменьку», хотя, на мой взгляд, это глупое занятие.
После таких упражнений возненавидишь «объект» окончательно. Что же делать? Ладно, попытаюсь по-иному. Итак, Иван Павлович, спокойствие…
– Иван Павлович, – раздался за спиной голос Эстер.
Я обернулся.
– Вам никогда не хотелось убить Николетту? – спросила дама, по-птичьи наклонив голову.
