– Вы кто?
– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, ответственный секретарь общества «Милосердие», – машинально вырвалось у меня.
Да уж, отец мог бы мною гордиться. Он отлично воспитал Ваняшу: в экстремальной ситуации сын не утратил светские манеры.
– Не бросайте меня, – прошептала дама, – я боюсь.
В ту же секунду она потеряла сознание. Я положил тело на широкий подоконник и собрался было вылезти во двор, а потом вытащить несчастную, но с той стороны окна появилось несколько мужиков.
Дальнейшее помнится смутно. Вроде народ начал бить остальные окна на первом этаже и ломать дверь. Откуда ни возьмись на траве появилось ватное одеяло, на которое уложили Ирину Леонидовну, и одна из женщин стала лить ей на лицо воду из пластиковой бутылки. Потом два мужика из дома вытащили что-то длинное, темно-серое, уложили на траву и прикрыли сверху грязным брезентом. Кто-то вышвыривал в окно вещи, появились пожарные, машина «Скорой помощи». Я сидел около Ирины Леонидовны совершенно оглушенный.
Из ниоткуда вынырнула перепачканная с головы до ног Мадлен и сунула мне стаканчик. Решив, что это кофе, я машинально сделал глоток и закашлялся. Жидкость оказалась спиртным плохого качества – то ли виски, то ли коньяк, не разобрать.
Два парня в комбинезонах стали перекладывать Ирину Леонидовну на носилки. Внезапно пострадавшая открыла глаза, вцепилась в мою ногу и что-то быстро сказала на непонятном языке. Один из санитаров кивнул, посмотрел на меня и произнес нечто, похожее на: «Хр, бр, кр, гр».
– Я не говорю по-чешски, – ответил я.
Юноша что-то спросил по-английски.
– Ай донт спик инглиш, – собрал я в кучу остатки знаний, полученных в институте, – ноу, май нэйм из Иван, ай ливинг ин Москва, хау ду ю ду? Йес!
– Он говорит, – перевела Мадлен, – что Ирина Леонидовна отказывается без тебя ехать в больницу и спрашивает: можешь ли ты сопровождать ее или тебе плохо?
– Конечно, поеду, – кивнул я, – мне плохо, но не до такой степени, как ей.
Санитары подняли носилки, я встал и тоже уцепился за одну ручку, но не для того, чтобы помочь сотрудникам «Скорой помощи», а чтобы не упасть самому. Как ни странно, никаких ранений я не имел, вот только ноги дрожали и отказывались мне повиноваться."
"Носилки с грохотом вкатили в «Скорую». Медики мигом наладили капельницу и укрепили на руке пострадавшей манжетку тонометра.
