Я вошел в квартиру, которую правильнее было назвать норой. Крохотная, едва ли ни метровая прихожая плавно перетекала в кухню. Оттуда я прошел в комнату площадью, наверное, метров пятнадцать. Она оказалась забита мебелью: стенка, стол, стулья, диван, два кресла, газетница. Повсюду валялись разбросанные вещи – Света не утруждала себя уборкой.
Поняв, что хозяйки нигде нет, я пошел назад и заглянул в ванную, где уместились только душевая кабинка и унитаз. Раковины не было. Руки и лицо полагалось мыть под струей, бившей с потолка.
Из-под плотно закрытой шторки душевой кабинки растекалось пятно, цветом напоминавшее сок раздавленной вишни. Не задумываясь, я дернул занавеску душа. Из груди вырвался вопль.
На бежево-желтом пластике сидела Светлана. Я сразу узнал ее красивые темные волосы. Руки девушки были в крови, а широко открытые глаза смотрели в одну точку. Светлана была мертва. Я испугался еще больше.
– Что там опять стряслось? – раздался с лестницы ворчливый голос. – Никакого покоя нет, говорила же, не пускай молодую.
Я почти лишился чувств. Вот это влип так влип! Один, в чужой стране, в незнакомом городе стою возле еще не остывшего трупа. Интересно, сколько дают в Чехии за убийство?
– Что произошло? – спросил другой голос.
– Да эта девочка, ну, такая противная, – ответила первая женщина, – помнишь, мы у нее скидку в Замковой лазне выпрашивали!
– А как же, – зачастил другой голос, – мы еще обрадовались, что она тоже москвичка, а нахалка заявила: «Мне без разницы, откуда вы, скидки не я даю, а хозяин!»
– Во-во! Слышала крик?
– Ну?
– Это она опять со своим хахалем поругалась! Надо пойти и сказать ей, чтобы вела себя прилично!
– Не, – ответила вторая собеседница, – без меня отправляйся: день на дворе, может орать свободно.
Голоса стали удаляться и в конце концов исчезли. Взяв себя в руки, я вышел из санузла, вновь попал в комнатенку, обследовал ее и понял, что тут нет никаких следов присутствия мужчины. В шкафу висели лишь разноцветные девичьи вещи. Если господин Стриженов и впрямь жил здесь, то возможны два варианта развития событий: либо Светлана выставила обнаглевшего любовника вон, либо он, взбеленившись по какой-то причине, напал на Зайкину, убил ее, а потом, осознав ужас произошедшего, убежал.
И если последнее предположение верно, то я могу возвратиться в Москву. Михаилу Юрьевичу сейчас не до пари, по условиям которого он не имел права покидать Ковальск. Скорее всего, Стриженов бросился прочь из городка, спасая собственную шкуру.
