Уж они-то никогда не станут на людях с наслаждением глотать пиво или, роняя слюнки, резать мясо. Но тут Кока меня удивила.
Она сначала весьма брезгливо отпила из кружки, потом посмаковала и мигом допила все до конца.
– Вкусно?! – с удивлением воскликнула она. – Даже очень! Ваня, закажи еще.
Маменька последовала примеру подруженьки. Я подозвал официантку. Получив еще один полный бокал, Николетта спросила:
– Что я ем?
– Зебу, – усмехнулась Эстер, – вкусно?
– Ну… вкус специфический.
– А именно?
– Рыбой пахнет.
– Ну это и есть рыба.
– Нет, не похоже. Вава! Узнай название животного, немедленно.
Поскольку к тому времени у моих спутниц опустели кружки, я вновь подозвал официантку:
– Пиво.
Та кивнула и двинулась было на кухню, но я задержал девицу:
– Зебу – это кто?
– Цо?
– Зебу – гав-гав?
– Гав-гав? – испугалась официантка. – Не, не, неможно гав-гав…
– То есть, я хотел спросить – она му-му? Хрю-хрю? Цып-цып? Ко-ко-ко?
Неожиданно девушка поняла вопрос и прыснула:
– Не.
Зебу – ква-ква! Ква-ква!
Все сразу стало на свои места. Зебу, цабу, обзывай, как хочешь, а это обычная жаба, то есть лягушка. И ведь не зря официантка делала руками плавательные движения. Правильно, квакушки живут в воде! Но что сейчас устроит Николетта, понявшая, что ей подали на ужин смачную жареную жабу?
На всякий случай я втянул голову в плечи. Боже, спаси глупенькую официантку, кафе и бедного Ивана Павловича! Сейчас все сметет торнадо.
Но сегодня явно был день потрясений.
Николетта сначала скорчила гримасу, а потом захихикала:
– Я это в Париже ела. Ничего особенного. Ваня, еще пива. Послушай, Эстер, дай мне попробовать кусочек свинины из твоей тарелки!
– Конечно, дорогая, – закивала та, – кушай на здоровье.
Николетта лихо опрокинула в себя очередную порцию пива, со стуком поставила кружку и захохотала:
– Повторить!
– Точно, – подхватила Кока, – еще по одной!
Николетта схватила тарелку Эстер и принялась быстро жевать мясо. На столе снова появилось пиво.
Маменька и Кока разом осушили кружки, икнули и осоловело уставились друг на друга. Тут только до меня дошло: милые подружки пьяны, как ломовые извозчики и их лошади, вместе взятые.
– Споем? – вдруг предложила Кока.
У меня отвисла челюсть.
– Дддавай, – согласилась Николетта, – эхма, начинай!
Кока открыла рот и, сверкая изумительно сделанными коронками, начала:
– Неужели розу чайную выпьет кто-нибудь за нас…
У меня из рук выпала вилка.
