– Не пойти ли нам прогуляться? – попытался я купировать начинающийся скандал.
Уж не знаю, удалось бы мне примирить заклятых подружек, но тут вдруг Эстер засмеялась и своим неподражаемым низким голосом произнесла:
– Думаю, вам не стоит больше спорить, чья кружка красивее, все равно моя самая лучшая!
Николетта и Кока переглянулись. Эстер же с самым невозмутимым видом вытащила из своей огромной, похожей на мешок сумки фарфоровую емкость, водрузила ее на стол и гордо сказала:
– Вот.
Николетта и Кока выпучили умело накрашенные глаза.
А я не выдержал и расхохотался. На вымытой до блеска столешнице стояла совершенно невероятная вещь: кружка в виде собаки, скорей всего, натурщиком для нее послужил далматинец. Во всяком случае, слегка косорылый щенок имел белый окрас, густо покрытый черными пятнами.
– Это твоя кружка? – Маменька перешла от потресения на «ты». – Однако! Где ты взяла такую?
Эстер аккуратно убрала «поильник».
– В магазине около колоннады, справа. Там их море.
– Я тоже хочу! – подскочила Николетта.
– Ваня! Купи мне такую, в виде пуделя!
– А кошек нет? – поинтересовалась Кока."
"– Всяких полно, – успокоила их Эстер. – И киски есть, и зайчики, и мышки, и ежики – на любой вкус зверушки.
– Покажи нам эту лавку! – оживилась Кока.
– Да, – засуетилась маменька, – побежали скорей.
Мы вышли на улицу и через пару минут оказались на месте. Эстер не обманула. Полки ломились от самых невероятных чашек, очевидно, они предназначались для детей, потому что в торговом зале бегало много малышей.
Я слегка удивился – неужели ребятишки тоже пьют минеральную воду? До сих пор я искренне полагал, что она предназначена лишь для больных людей.
Кока с Николеттой, посмотрев на фарфоровое безумие, взвизгнули и бросились выбирать кружки. Процесс затянулся. Милые дамы хотели все и сразу! Собачек, кошечек, черепашек, гномиков, лягушек, Белоснежку, Винни-Пуха, Иа-Иа и Барби.
– Мы же не можем приобрести сорок штук! – попытался я охладить пыл маменьки.
Николетта, сложившая в проволочную корзинку целую гору китча, вскинула вверх аккуратно выщипанные брови.
– Почему?
Я растерялся. Действительно, почему? Сказать, что кружки слишком дорогие? Это не аргумент для маменьки.
– Боюсь, в Москве их будет некуда деть, – выдавил я наконец, – посуда у тебя стоит в столовой, в буфете. Чашки просто не впишутся в интерьер.
Николетта на секунду задумалась, но потом с утроенной силой рванулась к прилавкам.
– Ерунда! – воскликнула она. – Полный отпад! Я их на кухне поставлю.
