Признал, что это именно он хотел меня тогда убить, сбив на трассе и уехав в неизвестном направлении.
— Все записываю, не переживайте, Никита Витальевич. И да, Никольский, пистолет откуда?
— Оттуда! — выплюнул он и добавил: — Не скажу.
Через несколько минут Филиппенко протянул бумагу с ручкой Никольскому, и тот безоговорочно подписал свое признание. Я был рад этому, и не на секунду его не пожалел. Своим поведением и словами он дал ясно понять, что ни капли не раскаивается в содеянном, так почему мне тогда его жалеть.
Когда конвой уводил Никольского из кабинета, на входе пересеклись с Виолеттой. Столько яда в ее глазах оказалось, я даже представить не мог, что женщина может быть такой злой. Но вот оно чистое явление перед глазами.
— Урод! Сдал меня с потрохами? Ну ничего, я тебе добавлю, — прошипела Витка, и с гордостью подняв подбородок, обернулась ко мне. — Здравствуй, любимый.
— Где Миронюк?
— Андрей Викторович, ждем директора детдома и ее мать. Без них не можем допрашивать. Да и у нее еще свои проблемы с детдомом.
Пока в камеру ее прикрыли.
— Ладно, — кивнул он, а я услышал тяжелый вздох друга.
— Надо же было трахать такую суку. И чего не хватало ей.
— Котляренко! Садись давай, чего замерла?
— На любимого насмотреться не могу, — съязвила она, а я чуть не выплюнул от ее противного голоса и вранья. Даже сейчас вместо того, чтобы раскаиваться и рыдать, она находила в себе наглость иронизировать.
— Понятно, тут целая Санта Барбара. Ну что же, хочу услышать твою версию того, как ты любила, а тебя нет.
— Откуда вы знаете? — удивленно спросила она, наконец-то перестав на меня смотреть.
— Да больно ты злая, глаза твои все выдают. А если серьезно, то села и рассказывай. В игрушки играть позже будем.
Виолетта недовольно хмыкнула, присела на свободный стул, обернулась посмотреть стоИт ли позади конвой, и убедившись, что бежать некуда, все же заговорила, снова посмотрев мне в глаза:
— А я рада… — начала она, и облизнув губу, быстро глянула на Макса и потом на меня, — рада, что он не родился.
Главное, что мои денежки не достались нищебродке.
Глава 22 (Крам)
— Меня сдерживает только то, что ты женщина.
— Ну да, ты же такой джентльмен. Бомжиху с улицы подобрал, обогрел.
— Фух, уже начинает надоедать, — выдохнул Макс, и почесав лоб, произнес: — давай уже вещей как все было! Не тебе судить, кто откуда и как. Ниже тебя уже не опустишься, шалашовка несчастная.
— Да я деньги получала за дело.
