Приехав в ресторан, проверил, как шли дела на кухне, оштрафовал су-шефа за неопрятный вид и злой ушел в свой кабинет. Нажраться бы, но нет, планировал вечером вернуться обратно к своей беременяшке. Сейчас она успокоится, я немного приду в себя, и мы обязательно обо всем спокойно поговорим. А если я выпью, то буду как мартовский кот себя с ней вести, и уж тогда точно не до разговоров станет.
Сделав себе кофе, уселся за стол, собираясь немного поработать, но меня перебил звук пришедшего сообщения. Отпив горького напитка, открыл сообщение и душа сразу сжалась от боли, когда я прочитал несколько слов от любимой.
И как она может думать, что сама во всем виновата? Конечно это было не так, мы оба виновата. Мне стоило сразу предупредить ее об Инне, а я промолчал. Вот теперь и получаю то, что заслужил.
Отправил ответ с признаниями, прекрасно зная, что она волнуется, и отложил телефон в надежде, что хоть немного успокою Мию своими словами. Я сам волновался, но она же ревнивая, надумает себе сейчас всякой ненужной чепухи, накрутит себя.
Это я знаю, что она дома сидит, и не дай Бог плачет. А я-то уехал, и эта колючка могла невесть чего надумать.
Когда я изучал финансовый отчет за прошлый месяц в дверь постучали, и мне пришлось оторваться от цифр.
— Войдите!
— Привет, братец, — из-за двери показалась головка сестры, а вид ее был очень хмурый. Кажется, я даже догадываюсь, почему. — Иди сюда.
— Заходи и говори, Виталин.
— Иди сюда, Никит. Тебе тяжело?
— Бля, — возмутился я, но все же поднялся и прошел к Лине, которая хмуро взирала на меня из-под ресниц.
Но не успел я и глазом моргнуть, как передо мной появилась Мими, грустная, с припухшими глазами, но безумно нежная. Моя любимая девочка.
— Целуй ее, иначе я тебя сейчас побью!
— Хорошо, проваливай отсюда на пять минут, — ответил я и бесцеремонно вытолкал сестру из кабинета, закрыв дверь перед ее носом.
Мы с Мими остались одни. Не давая вставить ей и слова, я сразу же обхватил руками ее лицо, склонился, лбом коснулся лба и заглянул в грустные глаза, наполненные неизвестностью и страхом.
— Как же ты вкусно пахнешь. Ты знаешь, что ты только моя? Знаешь, милая? — склонился и в легком поцелуе коснулся ее губ. Нежная моя. — Мне кроме тебя никто не нужен. Я клянусь тебе. Ты у меня одна. Только одна. И я буду называть тебя девочкой, потому что мне нравится это. Ты маленькая девочка. Моя сладкая, вкусная, маленькая девочка. Никогда не сомневайся во мне. То, каким я был, все в прошлом, то — до тебя.
