Чувствую себя как та баба из рекламы презервативов, которая шла на чердак по дорожке из лепестков роз, и это… бесит. Раздражённо щёлкаю выключателем и обрываю эту романтику, которую обычно мужчины устраивают для женщин, а не наоборот.
В коридор тут же выскакивает испуганная Полина, на ходу запахивая чёрный шёлковый халат, из-под края которого выглядывают кружевные края чулок.
Ну ок, ради такого вида я готов частично простить ей её неуместную романтику.
Правда, первая мысль, на которой я ловлю себя, когда вижу её в таком виде — она здесь не одна.
— Какого чёрта здесь происходит? — спрашиваю у неё.
Мне приходится задуть с десяток свечей, чтобы без жертв повесить пальто на вешалку — грёбаные бабские штучки — и заставить себя не устраивать осмотр дома в поисках полуголого мужика.
— Может, сначала успокоишься и пойдёшь со мной? — непривычно робко спрашивает она, и её тон полностью обезоруживает меня.
Полина берёт меня за руку и ведёт в гостиную, где в самом центре комнаты я вижу накрытый для ужина стол — с домашней едой, а не той, что заказывают в ресторане, это я легко мог отличить.
Пока я пытаюсь вернуть свою челюсть на место, Полина выключает музыку и неуверенно подходит ко мне вплотную.
— Прости, если смутила тебя всей этой обстановкой, — нервно начинает она, теребя пальцами края халата, который начал опасно распахиваться в районе её груди, сбивая меня с мыслей. — Просто… Я хотела, чтобы обстановка была романтичной и расслабляющей, когда я буду делать тебе предложение.
Интересно, я когда-нибудь перестану охреневать, или это теперь станет моим постоянным состоянием?
— Я ведь делал тебе предложение уже дважды, — непонимающе отвечаю.
— Ты сама сказала, что пока не готова.
— Я солгала, — качает она головой, и на её губах появляется улыбка. — Давно готова, просто мне хотелось сделать всё как-то необычно. И мне показалось, что если я, а не ты, сделаю тебе предложение — будет самое то.
— Но ведь по правилам это обязанность мужчины, — фыркаю в ответ. — Это нормально и правильно.
— Да кому нужны твои нормальность и правильность? — смеётся Молчанова.
— У нас с тобой с самого начала всё пошло не как у людей — зачем же прерывать заведённый порядок?
Смеюсь в голос и обнимаю свою вредину.
— А когда дело дойдёт до детей, ты предложишь мне родить за себя? И на свадьбе, я полагаю, в платье тоже буду я? Как думаешь, мне пойдёт белый цвет?
— Да иди ты! — смеётся девушка в ответ и хлопает меня ладонью по плечу. Правда, почти сразу становится серьёзной.
