На мгновение залипаю на мерцающие точки, говорящие о том, что Макс и Егор что-то пишут, и сам не замечаю, как меня резко вырубает — будто щёлкнули выключателем. Подскакиваю только тогда, когда меня за плечо кто-то настырно тормошит.
— Костя, да проснись же ты, наконец! — взвизгивает мать, и это действует покруче будильника. — У тебя полчаса, чтобы привести себя в порядок!
На автомате поднимаюсь и иду в душ; в этот раз вода производит практически нулевой эффект, так что я всё ещё дико хочу спать, когда возвращаюсь в комнату и напяливаю на себя чёрные брюки и бордовую рубашку.
Всплеск эмоций случается, когда я пытаюсь завязать проклятый галстук чёрного цвета, который отказывается завязываться, но на помощь приходят проворные пальцы мамы, которая справляется с ним в считаные секунды — сказывается многолетняя практика. Образ дополняют чёрные кожаные ботинки и часы на левом запястье — чтобы не дай Бог не задержаться дольше положенного.
А в голове, словно шарик для пинг-понга, бьётся одна-единственная мысль: как выдержать этот двухчасовой ад?
* * *
На подобных мероприятиях всегда витает «атмосфера денег» — приторно-едкая, словно смог, напоминающая удушающий захват на шее; и большинство из присутствующих относились к этой атмосфере с поклонением, потому что считали, что деньги могут решить всё, и понятия не имели, как именно они достаются.
Нет, мужчин с толстыми кошельками я в расчёт не беру: конечно, они вряд ли въёбывают по двадцать часов на каком-нибудь заводе, но нужно иметь как минимум острый ум и цепкую хватку, чтобы заработать такое состояние — даже если они банально присваивали чужое, как бы дико это ни звучало.
А вот женщины — особенно присутствующие — другое дело; для них проще простого заманить в свои сети любого толстосума, потому что, когда дело касается противоположного пола, наш аналитический склад выдаёт сбой системы. Когда я попадаю в места, подобные этому, хочется открыть настежь все окна и проветрить воздух, в котором застряла эта дрянь; даже учитывая, что я сам сын обеспеченных родителей — «мажор», как окрестили меня и моих парней в универе — у меня никогда не возникало мыслей о том, что я какой-то особенный или чем-то отличаюсь от остальных.
В воздухе буквально витал запах соревнования между женщинами — никто из них не говорил об этом ни слова, и всё же сомневаться в том, что каждая из них пришла сюда для того, чтобы доказать своё превосходство над остальными, не приходилось.
