Никогда не был силён в женской моде, но дизайнера, который создал её платье, хотелось найти и пожать ему руку — оно совершенно не скрывало изгибы её тела, не оставляя места воображению; наоборот, словно вторая кожа облегало тонкую талию, которую до боли хотелось стиснуть руками, почувствовать под ладонями упругие ягодицы, провести кончиками пальцев по нежной коже её бедра, которое совсем нескромно выглядывало из разреза спереди. Татуировки, которые были на её руках, я тоже разглядел, и это заставило меня хотеть её ещё сильнее.
И это я ещё не поднял голову выше.
Там меня конкретно занесло — эти русые волосы, волнистым водопадом струящиеся по открытой спине, которая буквально орала мне через весь зал «Дотронься!», хотелось намотать на кулак; запрокинуть её голову назад и впиться в манящие губы поцелуем; заставить её подчиняться и умолять меня войти в неё прямо здесь.
Всё это пронеслось в моей голове буквально за секунду; желание обладать ею было настолько велико, что чуть было не сбило меня с ног, которые внезапно стали деревянными.
Мне даже показалось, что я отсюда видел, как билась жилка на её шее — слишком соблазнительно, чтобы быть правдой.
А ещё её лицо выглядит смутно знакомым.
Возвращаюсь в реальность, только когда на плечо падает тяжёлая ладонь отца, который зовёт меня знакомиться с Авериными; молча киваю, потому что в голове — сплошная пошлятина, и вряд ли я сейчас способен выдать хоть что-то членораздельное.
Мы медленно движемся сквозь толпу в сторону зеленоглазой ведьмы, которая однозначно меня приворожила; рядом с ней уже материализовались оба Аверина, и мне не понравилось то расстояние, которое было между ней и Авериным-младшим. Точнее, его вообще не было; это заставило меня мысленно зарычать, но я прекрасно понимал, что у меня нет на это права — возможно, девушка пришла на вечер в его сопровождении.
Я замер в аккурат напротив неё; девушка сначала мазнула по мне взглядом, а потом вернула его обратно, принявшись усиленно сканировать моё лицо. И чем дольше она это делала, тем сильнее блестели от еле сдерживаемого гнева её глаза. А когда они стали полыхать открытой яростью и ненавистью, я наконец понял, почему её лицо кажется мне знакомым.
В голове тут же воскресли воспоминания четырёхлетней давности.
