Почему-то именно в этот момент мне стало впервые по-настоящему страшно, даже руки пошли мелкой дрожью: правильно ли я поступаю?
— Почему ты так считаешь? — хриплю в ответ.
Она сосредотачивает на мне свои стеклянные глаза.
— Ну, ты не боишься, что через пару лет тебя постигнет та же участь, что и меня? — вскидывает она бровь.
Если бы не было так страшно — рассмеялась бы с выражения её лица.
И всё же я пытаюсь удержать лицо.
— Меня подобное не пугает.
— Не будь такой самоуверенной, Молчанова — кривится София.
— Ты, конечно, хорошенькая, но не настолько, чтобы тебя любили один раз и на всю жизнь.
Мой рот распахивается от удивления — и этого человека я приехала утешать?!
— Не могу поверить, что ты это сказала, — роняю и поднимаюсь на ноги, но Миненко ловит меня у самой входной двери.
И дело здесь не в том, что я действительно самоуверенная, а в том, что София в принципе допустила мысль о том, что я не заслуживаю высоких чувств."
"— Я не говорю, что ты этого не достойна, — качает головой подруга.
— Просто такие, как Богдан, не умеют ценить то, что им досталось, потому что им не приходилось этого добиваться. Вот если бы он ночевал у твоего подъезда просто для того, чтобы тебя увидеть; не давал тебе прохода, потому что ты снишься ему по ночам; да если бы ты банально чувствовала, что ты нужна ему — вот где счастье, понимаешь?
Моя голова против воли опускается, потому что сейчас я думаю совершенно не о Богдане, а о Косте, который вёл себя именно так, как только что описала София.
Пусть он и не спал под моими окнами — хотя я в этом не уверена — но он абсолютно точно не даёт мне прохода и хочет, чтобы я была рядом, даже несмотря на то, что я практически замужем. Его не пугает ни Аверин, ни проблемы, с которыми он может столкнуться после.
И я уж точно чувствую, что нужна ему, вот только…
Что, если я всего лишь временная блажь для него, и в один прекрасный день он остынет ко мне так же, как Игнат к Софии? А мне впервые за последние несколько лет хочется не условий и статуса, а любви и внимания.
Рука сама тянется к телефону, и вот я снова набираю знакомый номер, а ещё через десять минут, попрощавшись с подругой, еду в сторону родительского дома.
И уже второй раз за вечер наталкиваюсь на изумлённый взгляд — теперь уже со стороны родителей — а после они оба так искренне и радостно улыбаются, что меня снова затапливает чувство вины: я должна была уделять им больше внимания.
