* * *
Папа собирается заступиться за меня, но я останавливаю его взмахом руки, потому что со всем этим я должна разобраться самостоятельно — раз уж сама эту кашу заварила.
— Я не хочу скандалов, — начинаю спокойно с совершенно бесстрастным выражением лица, хотя внутри всё обрывается от страха. — Будет лучше, если мы просто тихо разойдёмся без всех этих истерик, нервных срывов и выяснения отношений.
Аверин как-то недобро усмехается.
— Всё сказала? А теперь послушай, что я скажу. — Он грациозно отодвигает стул — с такой же грацией хищники обычно готовятся к смертоносному прыжку — садится и поправляет запонки.
— Я сделал тебе предложение год назад, и в тот день ты была более чем счастлива его принять. Я подарил твоим родителям дом, обеспечил содержание и хороший медицинский уход; оплачиваю их путёвки в санаторий, хотя вовсе не обязан этого делать; да и к тебе я относился более чем благосклонно — больше, чем ты того заслуживала, учитывая нынешние обстоятельства. Если ты решишь расторгнуть помолвку, тебе или твоим родителям будет предъявлен солидный счёт за всё то, что я для них сделал.
А теперь я задам тебе вопрос, и советую тебе хорошенько подумать, прежде чем ответить: ты готова получить свою свободу в обмен на все те проблемы, которые я тебе обеспечу?
От услышанного мой мир пошатнулся и опасно накренился; треснул в дребезги и разлетелся на кусочки, обнажая под собой свою истинную суть — безобразную, жуткую и абсолютно гнилую. Страшно представить, что я так сильно могла ошибиться в человеке — ведь Богдан хоть и казался мне всегда высокомерным и властным, всё же я не считала его плохим; а теперь получалось, что я чуть не совершила самую огромную ошибку в своей жизни и вряд ли смогла бы исправить её после.
— Знаешь, я готова до конца своей жизни работать на твоего отца бесплатно, если это даст мне возможность избавиться от твоего контроля, — ядовито выплёвываю, чувствуя молчаливую поддержку родителей.
Мы как-нибудь справимся.
И, кажется, Аверин не ожидал от меня подобного ответа, потому что его лицо моментально пошло чёрными волнами гнева.
Скорее всего, он думал, то у него получится запугать меня настолько, что я подожму хвост и никуда от него не денусь, но не на ту напал. Даже как-то обидно, что за время нашего знакомства он так плохо изучил меня: если что-то мне мешает, я удваиваю сопротивление, а не сдаюсь.
— Отлично, — вдруг кивает он. — А как тебе такая идея: своим браком ты спасёшь родителей позора.
Непонимающе хмурюсь.
