Наглый. Дерзкий. Родной

Пока кофемашина варила утреннюю амброзию, я жарила яичницу с беконом.

Слышала, как Матвей топал по полу, пока шел в душ, и улыбалась новому дню.

Нашла свой мобильный, проверила пропущенные, сверилась со своим графиком и мысленно прокручивала предстоящий день, стоя лицом к окну.

Он подошел очень тихо. Обнял со спины, прикусил мочку уха, свободной рукой вынимая из моей ладони мобильный. Отложил в сторону, развернул меня к себе, прижал к мокрому после душа телу и поцеловал.

Провел по шее кончиками пальцев, забросил мои руки себе на плечи и хрипло прошептал прямо в губы:

– Доброе утро, Катерина моего сердца.

– Доброе, – смутилась я, рассматривая его.

На Матвее было только полотенце на бедрах. Мокрые волосы торчали ежиком, а улыбка была его фирменная – амбассадора зубной пасты.

– Позавтракаешь? – склонив голову вбок, поинтересовалась я.

– А то! Катерина, если ты мне будешь так готовить, я от тебя вообще не уйду, – шуточно пригрозил он.

– Оставайся, – пожала я плечами и только потом сообразила, что сморозила.

Была ли я готова вот так сразу в омут с головой? В совместную жизнь. По опыту зная, насколько быстро быт рушит все романтические чувства, убивая их на корню.

И Федя… Одно дело просто дружить, а другое – вместе жить. И как мой сын это воспримет? Я обязана была учитывать его интересы в первую очередь.

Матвей тоже напрягся и нахмурился. На его лице отразилась суровая душевная борьба – примерно та же, что и у меня. И мы, не сговариваясь, тему закрыли.

Я сделала вид, что ничего такого не сказала, поправила волосы и раскладывала яичницу по тарелкам, а Матвей смотрел на меня и о чем-то сосредоточенно размышлял.

"И я бы полцарства и коня миланского отдала, чтобы знать, что творилось в тот момент в его голове.

Я поставила перед ним тарелку, чашечку кофе и села напротив. Диалог не клеился, Матвей глубоко ушел в свои мысли, а ко мне вернулась неуверенность.

Зачем я это сказала? Что он обо мне думает сейчас? Может, он вообще ничего серьезного и не планировал, а я себе нафантазировала черт-те что?

«Трудно быть женщиной», – обычно вздыхал мой старший брат, и в тот момент я была с ним солидарна.

Посмотрела на Матвея и не нашлась что сказать. Ела без аппетита, не чувствуя вкуса еды, и старалась не поддаваться упадническим мыслям.

Я сделала глоток кофе, когда в дверь позвонили.

– Ты кого-то ждешь? – напрягся Матвей.

– Нет. Мы со Стасом договорились, что Федю я сама вечером заберу. Оденься, пожалуйста, – мягко попросила я, поднимаясь.