Агата, мать Гаэль, почти не выходила из своей комнатушки: нервы расшатались из-за жизни в постоянном страхе, под одной крышей с оккупантами.
Командующий был вежлив, но Гаэль по приказу отца тоже почти все время оставалась наверху, если не считать часов, проведенных в школе или у лагерной ограды. Она ездила к Ребекке почти каждый день. Привезла ей несколько платьев из хлопка, когда стало теплее, и кое-какие вещи для Лотты. Ребекка говорила, что мать почти все время плачет и с зимы у нее не проходит кашель. Мсье Фельдмана заставляли подавать еду и чистить отхожие места вместе с остальными мужчинами.
Такое трудно было представить, но Гаэль все время помнила, что и в их доме тоже живут немцы, пусть и относятся к ним вежливо. Один офицер даже оставлял на кухне шоколадки для нее, но отец не позволял ей брать их. Отец сейчас очень редко бывал дома: посещал арендаторов и работал на ферме вместе с ними, поскольку мужчин не хватало. Слава богу, командующий гарнизоном держал своих людей в узде: пока никто не пытался приставать к Гаэль.
Лето выдалось жарким. Агата постоянно болела, и Гаэль приходилось ей помогать, поэтому часто ездить в лагерь не получалось. Ребекка сказала, что и ее мать тоже все время болеет, как и многие обитатели лагеря. Среди заключенных были врачи, но что можно сделать без лекарств?
Гаэль заметила, как похудела Ребекка: кожа да кости. Подруга постоянно носила голубую ленту, что она подарила. Гаэль принесла ей еще и красную, но Ребекка предпочитала эту, светло-голубую, клочок от которой хранился у Гаэль в ящике комода.
В сентябре начался последний учебный год. В будущем июне Гаэль получит степень бакалавра, а осенью должна отправиться в Парижский университет, но отец уже сообщил, что никуда она не поедет. В Париже полно немецких солдат, и он не хотел, чтобы дочь жила там одна. Достаточно скверно уже то, что Тома сейчас не дома, а девушке и подавно там делать нечего. Придется дождаться конца оккупации, а потом уже думать об учебе. Кроме того, она нужна дома, чтобы ухаживать за матерью.
Тома приезжал в августе, всего на пару недель, а потом вернулся в Париж, где нашел работу в ресторане, чтобы платить за обучение. Денег не было, поскольку все продукты, которые они выращивали и обычно продавали, реквизировали немцы. Продавать было нечего, и семья жила впроголодь. Их старая домоправительница Аполлин иногда умудрялась кое-что припрятать от офицерских обедов, но это были жалкие крохи, так что все Барбе день ото дня худели.
