Награда проклятого демона

Его пальцы сдвинулись к низу живота, погладили, скользнули ниже — и я застонала, больше не в состоянии ждать.

— Раздевайся, — выдохнула я, срывая плащ с его плеч. — Иначе я не выдержу.

— Если ты изогнёшься так ещё раз, не выдержу уже я, — пробормотал Тень, расстёгивая жилет и не переставая целовать мои виски, брови, глаза. — Останься, Дара. Будь моей императрицей. Будь кем угодно, только будь рядом.

— Я буду рядом, — прошептала я. — Я хочу, чтобы ты жил. Я хочу тебя защитить.

Я взглянула ему в глаза, расстёгивая его ремень. И с наслаждением выгнулась, раскрываясь перед ним, когда он остался совершенно обнажённым, как и я.

— Обещаешь? — прошептал Тень. — Остаться и не бросать меня?

Его голос был странно настойчивым. Словно он знал что-то, чего не знала я, — и боялся меня потерять.

— Обещаю, — без колебаний произнесла я. — Мы выдержим эту схватку, Тень. Мы выдержим всё. — Я обхватила его за горло.

Тень мгновенно перехватил мои руки, припечатав их ладонями в песок.

— Сильно сопротивляться? — насмешливо спросил он, нависая надо мной. — Во сне у тебя нет зелий, Дара Незарис.

— Знаю, — прошептала я, глядя ему в глаза.

— И ты будешь моей так, как хочется мне.

Он наклонился надо мной и провёл кончиком языка по лбу до кончика носа. Коснулся губ, подбородка — и я охнула, когда его губы с агонизирующей медленностью прочертили прямую линию вниз до самого конца.

— Молчи. Мне нельзя расслабляться перед схваткой, Дара. А вот тебе…

— Но ты разделся, — из последних сил прошептала я.

— Чтобы поддразнить тебя. — По его губам скользнула насмешливая улыбка. — Чтобы ты увидела обнажённого мужчину, которого так хочешь — но не можешь получить.

Но не успела сказать ничего больше. Тень выпустил мои ладони, вместо этого с силой разведя мои согнутые колени в стороны, — и я закрыла глаза, почти теряя сознание под его ласками и поцелуями.

Он просил меня быть с ним и не оставлять его. Тень, упрямый и бесстрашный, никогда не просил меня так открыто и искренне. И сейчас, задыхающаяся под прикосновениями его губ и языка, я не могла отказать ему. Не могла думать вообще. Даже алтарь, нависающий вдали грозным предупреждением, больше меня не волновал.