По всему получалось, что она боится… меня?!
- Эй, - протянул руку, пытаясь коснуться плеча, она отпрянула. А дальше случилось какое-то затмение у меня в мозгах, никак иначе не объяснить то, что сделал.
Схватил её в охапку, вместе с одеялом, и прижал к себе. Конечно, она орала и билась, но где там – держал крепко. Спустя несколько минут безрезультатных попыток выбраться, Арина расплакалась от бессилия, уткнувшись мне в плечо. Вот теперь можно и поговорить.
Чуть ослабил захват и провёл рукой по её влажным волосам:"
"- Прости, - коснулся губами макушки, - прости меня, прости.
Я не хотел, не знал, что так выйдет.
Арина перестала всхлипывать и замерла. Провёл ладонью по её обнажённой спине, успокаивая:
- Всё хорошо, Ариша, малыш, не плачь, пожалуйста.
Кончики пальцев зацепились о застёжку её лифчика. Сжал зубы: чёрт, она ещё и полуголая. Спереди нас разделяет одеяло, но сзади его нет. Твою ж мать. Нельзя думать об этом, нельзя. Отдёрнул руку, словно обжёгся. Всё, надо проваливать, пока не поздно.
Я больше не держал её.
Арина подняла лицо. Я должен был встать. Встать и уйти. Но вместо этого смотрел на неё, не в силах отвести глаз. Просто невозможно было оторваться, оставить её. Растрёпанная, опухшая, притихшая, она казалась уязвимой и какой-то настоящей сейчас. Медленно опустила и подняла ресницы, рассматривая меня в ответ.
Коснулся её и провёл большим пальцем по щеке, вытирая дорожку слёз. Её губы чуть дрогнули, и всё. Смял их поцелуем, зарываясь пальцами в её волосы, удерживая затылок. Арина всхлипнула и упёрлась ладонями мне в грудь.
Спустился частыми поцелуями вниз по её шее, и обратно к припухшим губам, глуша её лёгкий стон. Одеяло упало вниз и больше не разделяло нас. Сжал её плечо и стянул вниз тонкую бретельку. Безумие, это просто какое-то безумие. Стоп!
Резко поднялся и отошёл к окну. Скрестил руки на груди и сделал несколько медленных вдохов.
Арина.
Это что сейчас было, вообще? Чуть сдавила виски и тряхнула волосами. Ветров молчал, отвернувшись и стоя у окна. Я молчала тоже, пытаясь осознать случившееся.
Получается, он не ненавидит меня? Ведь когда ненавидят, не целуют? А когда целуют… выходит – что? Я ему нравлюсь, что ли? Такому взрослому и умному? Какая-то я? «Ариша, малыш». Улыбнулась сама себе, чувствуя, как покраснели щёки.
Вздрогнула, услышав мужской голос:
- Прости, я был неправ. Этого больше не повторится.
- Конечно, не повторится, - проворчала я, - в следующий раз в бассейн полетишь ты, так что теперь ходи и оглядывайся.
